«Бережливый стартап» (Lean Startup)

Инновации и изменения в социальном секторе часто происходят слишком медленно, но, применяя в своей деятельности концепцию «бережливого стартапа», которая все чаще успешно используется в мире бизнеса, НКО могут запускать, тестировать и внедрять новые программы и сервисы более эффективно.

Об этом в своей статье «The Promise of Lean Experimentation», опубликованной в Stanford Social Innovation Review, пишут Питер Мюррей и Стив Ма.

Поделитесь этой статьей с коллегами

Как «Бережливый стартап» стал новым форматом работы НКО

Новая концепция предпринимательства, сформулированная в 2011 году Эриком Рисом и получившая название «Бережливый стартап» (Lean Startup), быстро получила признание и распространение в среде стартапов. И это не удивительно – концепция, в основе которой лежат простые принципы (создавайте минимально жизнеспособный продукт и получайте обратную связь от ваших пользователей), минимизирует затраченные усилия и увеличивает шансы предприятия на успех.

Данную концепцию начали использовать многие технологические компании и стартапы, но для социального сектора она подходит не в меньшей степени и может применяться для решения проблем, возникающих при создании новых проектов или программ.

В качестве одного из примеров новой волны НКО, применяющих в своей деятельности методологию «бережливого стартапа», можно привести некоммерческую организацию Worldreader. Их миссия – дать доступ к цифровым книгам детям из малообеспеченных семей. Всего за 5 лет она расширила свой охват до 54 стран и предлагает 15 000 книг на 43 языках.

Такого результата удалось достичь благодаря экспериментам и постоянной итерации – тому, на чем основывается «бережливый стартап».

Быстрое создание простых прототипов продукта (то, что называется «минимально жизнеспособный продукт», или MVP), запуск и получение обратной связи от тех, для кого этот продукт предназначается, а затем доработка и изменение продукта на основе полученной обратной связи – так выглядит методология «бережливого стартапа».

Эксперименты и итерации

Основатели Worldreader стали применять методологию с первого дня – вместо того, чтобы тратить время и деньги на запуск полноценной платформы, они разработали небольшую версию сайта (их MVP), которую они могли протестировать.

В своем эксперименте они дали Amazon Kindle для чтения электронных книг 16 шестиклассникам в Гане. Идея была такая – детям понравятся электронные книги, они будут читать больше, и уровень их грамотности будет расти.

Несмотря на то, что тестирование было проведено совсем на небольшом количестве детей из одной школы, оно позволило организации найти недостатки в их платформе и устранить их до того, как они начали вкладывать больше времени и ресурсов в инициативу.

Например, оказалось, что экраны Kindle постоянно разбиваются, потому что дети сидят на них во время перемен. Организация объяснила детям, как нужно пользоваться устройствами, и в то же время попросила Kindle сделать у нового поколения устройств экраны крепче – и они сделали.

Годом позже Worldreader вновь применили подход быстрых экспериментов. Распространение в развивающихся странах простых телефонов, обладающих базовыми функциями, открыло перед организацией новые возможности для того, чтобы привлечь детей к чтению.

Но вместо разработки и последующего внедрения выбранного стратегического плана, Worldreader решили поступить иначе – они провели небольшой эксперимент, чтобы проверить основную гипотезу: будут ли вообще дети в развивающихся странах читать книги на простом мобильном телефоне?

Организация объединилась с разработчиками и создала приложение, которое состояло лишь из списка книг и редактора для чтения. Никаких дополнительных функций в этой MVP-версии продукта не было, но они и не требовались. Имеющейся функциональности хватило для того, чтобы протестировать гипотезу.

Оказалось, что сразу после запуска приложения его скачали и начали использовать тысячи людей. Только после этого, убедившись в востребованности продукта, Worldreader приступили к разработке полноценного приложения, которым теперь ежемесячно пользуются более 185 тысяч читателей.

Искусство бережливости

В своей работе авторы статьи (Питер и Стив – президент и старший партнер Accelerate Change, организации, помогающей НКО осуществлять их миссию) регулярно общаются с социально ориентированными организациями. 

Когда Питер и Стив рассказывают о бережливой организации, они часто воспринимают слово «бережливый» слишком буквально и удивляются: конечно, их организация бережливая, это же некоммерческая организация. 

Но существует огромная разница между понятиями «быть бережливым» и «быть экономным». Последнее обычно и имеют в виду НКО и действительно стараются быть экономными: платят сотрудникам низкие зарплаты, полагаются на пожертвования и работают в дешевых офисах. 

Бережливость – это не попытка сократить затраты, а процесс, позволяющий за счет быстрых экспериментов сократить ненужные усилия и не тратить время и ресурсы на то, что в конечном итоге не решает существующие проблемы.

В этом и заключается суть «бережливого стартапа» – ускорить процесс проверки эффективности идей и, соответственно, отказаться от неэффективных идей и работы с теми идеями, у которых есть потенциал.

Безусловно, все это не значит, что от долгосрочного планирования нужно отказаться. Планирование по-прежнему важно, просто сама его природа такова, что оно допускает мало возможности для экспериментов и рисков, поэтому хорошо подходит для проблем, у которых существуют проверенные решения, но уже плохо справляется с новыми проблемами, требующими новых подходов. 

Методология «бережливого стартап

<span class=

Методология «бережливого стартапа» имеет несколько ключевых компонентов, которые можно представить в следующем порядке (но помните, что этот процесс не линейный, а скорее циклический, и последовательность компонентов может меняться).

Идеи и анализ. Помня о тех, для кого вы создаете продукт или сервис (или, еще лучше, находясь с ними в одной комнате), придумайте идеи, которые могут решить проблемы этих людей или помочь им достичь их целей. В то время как вы развиваете свои идеи, проанализируйте похожие решения, которые уже существуют, и подумайте, в чем ваш подход может быть лучше.

Изучение аудитории. Выходите из офиса и узнавайте больше о тех людях, которым хотите помочь. Наблюдение и разговоры с этими людьми помогут вам понять, чего они действительно хотят и что им нужно. (На этом этапе у вас могут появиться идеи, которые вы раньше не рассматривали, это вернет вас к фазе идей и анализа.)

Создание продукта. Выберите одну или две самые рискованные гипотезы и создайте минимально жизнеспособный продукт (базовый прототип идеи). В большинстве случаев ваш минимально жизнеспособный продукт будет пробной версией вашего продукта или сервиса, но в меньшем масштабе. Также создайте примерную финансовую модель для вашей идеи, которая учитывает расходы и потенциальные источники дохода.

Еще одной опцией является создание «бумажного MVP» – инструмента, который значительно сокращает стоимость тестирования идеи. «Бумажный MVP» может быть простой брошюрой о еще не созданной программе или страницей с онлайн-регистрацией в сервисе, который будет запущен в ближайшее время.

Тестирование. Представьте созданный вами MVP вашей аудитории и получите от них обратную связь. Продукт необходимо протестировать таким образом, чтобы в результате получить данные, которые помогут вам объективно оценить его жизнеспособность.

Работа с данными. Проанализируйте результаты вашего тестирования: насколько полезным оказался ваш MVP? Встретились ли вам непредвиденные проблемы? Не оказалась ли цена продукта слишком высокой? 

Если результаты говорят, что из этой идеи ничего не выйдет, забудьте о ней и начните тестирование другой идеи. Чем быстрее вы откажетесь от неработающей идеи, тем больше ресурсов вы сэкономите.

Если же вы получили хорошие результаты, используйте обратную связь от пользователей для того, чтобы улучшить вашу идею. Продолжайте тестирование и итерации, пока не получите версию продукта, которая всех устроит

Масштабирование. После того, как у вас на руках оказалась работающая идея, используйте все данные, которые вы собрали, для того, чтобы масштабировать идею и перейти к созданию полноценного продукта или сервиса.

Практика «бережливого стартапа»

Чтобы посмотреть, как работает методология «бережливого стартапа» на практике, можно обратиться к примеру CHIRLA (Coalition for Humane Immigrant Rights of Los Angeles), организации, которая помогает иммигрантам, столкнувшимся с дискриминацией, бедностью, нелегальным статусом или языковым барьером.

В 2014 году организация начала разработку нового сервиса, который мог бы улучшить жизнь тех, кому она стремится помочь, а также был бы финансово стабильным (приносил прибыль, которая позволяла покрывать хотя бы текущие расходы).

Вместо того чтобы тратить много времени и финансовых ресурсов на внедрение одной или двух идей, которые могут и не сработать, организация решила использовать новую методологию и всего за несколько месяцев смогла протестировать жизнеспособность более чем десятка потенциальных сервисов.

На этапе идеи и анализа команда CHIRLA обратилась к своему опыту работы с мигрантами – что может быть нужно этим людям? Как им можно помочь? 

Используя свой опыт и знания, они составили список из более чем двух десятков потенциальных проектов, среди которых были финансовые сервисы (например, предоплаченные дебетовые карты для тех, кто не мог воспользоваться услугами банков), юридические сервисы, классы английского языка и многое другое. Затем CHIRLA провела исследование, чтобы узнать о подобных сервисах, которые уже предлагали другие организации. 

На этапе создания продукта было выбрано 14 сервисов и для каждого из них создан MVP – брошюры, которые описывали сервис. Эти брошюры сделали идеи реальными программами и предложениями и позволили организации оценить потребность в каждом из сервисов. 

Следующая фаза работы заключалась одновременно в изучении аудитории итестировании. Было проведено более 100 интервью, что помогло понять, будут ли эти люди пользоваться данными сервисами, или нет.

После этого началась работа с данными – выяснилось, что 10 из 14 сервисов либо недостаточно востребованы, либо нуждаются в слишком большой доработке. 

Одним из четырех сервисов, которые оказались востребованными, был сервис, предлагающий уроки, которые помогли бы сдать письменный экзамен на получение водительских прав в Калифорнии. 

В Калифорнии недавно был принят закон, позволяющий недокументированным иммигрантам подавать на получение водительских прав. При этом согласно официальной статистике 70 процентов из тех, кто сдавал экзамен не на английском языке, не могли пройти его с первой попытки. 

CHIRLA увидела в этом возможность помочь недокументированным иммигрантам (большая часть которых как раз попадает в те 70 процентов), разработала план курса, который поможет сдать экзамен, и быстро перешла к тестированию этой идеи.

В рамках тестирования организация подготовила MVP – трехчасовой подготовительный урок. Оказалось, что после такого урока 90 процентов участников успешно справляются с экзаменом и в более длительном курсе, состоящем из нескольких уроков (это была первоначальная идея организации), нет необходимости. 

Также подтвердилось то, что есть спрос на такие уроки и люди готовы платить за них. Основываясь на полученных результатах, CHIRLA приступила к детальной разработке сервиса и сегодня помогает тысячам иммигрантов сдать экзамен и получить водительские права.

Все преимущества «бережливого стартапа»

Методология «бережливого стартапа» может помочь организациям улучшить многие аспекты их деятельности, но особенно эффективна она для следующего.

  • Тестирование спроса на новые идеи. Методология позволяет организациям определить, существует ли потребность в той программе или сервисе, который она планирует создать.
  • Тестирование краткосрочного результата. Благодаря методологии «бережливого стартапа» можно быстро протестировать стратегии, которые направлены на получение определенных краткосрочных результатов. A/B-тестирование, при котором организация тестирует альтернативные подходы на разных выборках респондентов, является одним из инструментов данного метода. 
  • Повышение эффективности деятельности. «Бережливый стартап» помогает организациям повысить эффективность их деятельности, давая возможность выявить и устранить лишние этапы в рабочем процессе.
  • Увеличение дохода. Поскольку своими корнями методология «бережливого стартапа» уходит в бизнес-среду, она хорошо подходит для тестирования новых стратегий, которые имеют потенциал приносить организации прибыль. 
  • Организация граждан. Методология позволяет организациям экспериментировать с различными социально ориентированными кампаниями и тактиками по их проведению. Благодаря тестированию можно быстро понять, какие медиаканалы и призывы к действию действительно мотивируют людей. 

Проблемы «бережливого стартапа»

Несмотря на то, что новая методология изменила подход многих компаний к созданию бизнеса, в социальном секторе она не применяется достаточно широко. Одно из объяснений этому – некоторые ограничения методологии, связанные именно с социальным сектором.

Быстрые эксперименты «бережливого стартапа» не заменят лонгитюдных исследований – нет, например, способа протестировать, как скажется наша помощь детям сейчас на их оценках в старших классах.

Социальную пользу вообще трудно измерить, используя для этого числа (зато можно измерить прибыль, и с этим «бережливый стартап» может помочь).

«Бережливый стартап» лучше всего работает как инструмент для тестирования и улучшения отдельных программ и процессов – это сильные его стороны, которые могут использовать НКО. 

В бизнес-мире компании применяют методологию «бережливого стартапа» для того, чтобы выживать в условиях возрастающей конкуренции и постоянных технологических изменений, те, кто не адаптируется к изменяющейся среде достаточно быстро, умирают.

Организации в социальном секторе, как правило, не так уязвимы для этих изменений, но, поскольку потребность в инновациях и работе в изменяющихся условиях (и, соответственно, решениях для новых задач) возрастает и в социальном секторе, можно предположить, что скоро все больше НКО начнут применять методологию «бережливого стартапа» в своей деятельности. 

Возможности «бережливого стартапа»

Главная же ценность методологии «бережливого стартапа» для некоммерческих организаций заключается в том, что с ее помощью можно за недели (если не дни) протестировать идею или новый подход – то, на что обычно у организаций уходят месяцы и даже годы. 

Если идея провалилась во время тестирования, отлично, можно попробовать что-то другое. Если же идея оказалась жизнеспособной, ее можно дорабатывать на основании полученной обратной связи от пользователей, снова тестировать и снова дорабатывать – до тех пор, пока у вас не получится действительно хороший продукт или сервис. 

Все, что нужно, чтобы сделать методологию «бережливого стартапа» частью рабочего процесса, – просто начать ее использовать. Говорить с пользователями, определять проблемы, придумывать решения, создавать MVP, тестировать их и непрерывно улучшать. 

Об авторе:

Читать далее «Бережливый стартап» (Lean Startup)

Хочу помогать людям… или хочу любви? (с)

Доброволец идет в психбольницу

Доброволец пошел в психиатрическую больницу помогать и попался: «Мне сказали, главное – общение. Налаживай контакт. А как его налаживать, если человек не разговаривает, не понимает, не реагирует? Как помочь тем, кто не может попросить о помощи?»

Доброволец пошел в психбольницу или ПНИ помогать и попался: «Мне сказали, главное – общение. Налаживай контакт. А как его налаживать, если человек или не разговаривает, или не понимает и на тебя практически не реагирует? Как помочь тем, кто не может попросить о помощи?»

В ДДИ. Фото: диакон Андрей Радкевич

В психоневрологических учреждениях, по крайней мере, в столице, медпомощь обеспечивают врачи, быт налажен, все сыты-обуты, а сказать, чем именно помочь, в психиатрической больнице и ПНИ может не каждый проживающий.

Наш материал – попытка разобраться, в чем специфика добровольческой помощи в ПНИ и психиатрических больницах и как избежать ошибок тем, кто чувствует в себе желание и силы помогать именно в этих специализированных учреждениях.

Не навреди!

Первое, на что сразу же советуют обратить внимание волонтера специалисты: психиатрическая больница и ПНИ – это не одно и то же. Если в ПНИ помощь в общении с проживающими там людьми полезна и востребована, то в психиатрической больнице волонтер, пришедший «для общения», больше навредит — и себе, и больному.

Наталья Суполкина, медицинский психолог в МНПЦ наркологии (филиал №4), 11-летний опыт работы в психиатрической больнице Москвы №3:

— Первый шаг новичка в волонтерство должен начинаться с ответа на вопрос: зачем мне нужна добровольческая деятельность? Другими словами, для чего мне необходимо помогать именно этим людям (например, детям, больным онкологией, бездомным, психически больным и т.д.)? Такой выбор происходит не случайно, зачастую это личная, даже интимная причина.

Понимание смысла своей будущей волонтерской работы позволит человеку правильно рассчитать свои силы, не брать чрезмерную ответственность, а, значит, эмоционально не «выгорать» и быть полезным тем людям, которые нуждаются в помощи достаточно продолжительное время.

В контексте нашей темы волонтеру стоит задать вопрос, для чего ему необходимо помогать больным людям, находящимся в стенах психиатрической больницы? Например, опасным и разрушительным в психологическом смысле для добровольца может оказаться его неосознанное желание вылечить пациентов, стать для них альтернативным врачом (с чем профессионалы не справились, справится волонтер).

Если человек ставит перед собой задачу, которую он в принципе решить не может (а волонтер не может заниматься лечением психической патологии, если он не психиатр), то для него создается ситуация хронической несостоятельности и беспомощности, а это, в свою очередь, способствует возникновению эмоциональных расстройств, вплоть до депрессии у самого волонтера.

Второй шаг новичка – это знакомство с особенностями людей, с которыми он собирается работать. Например, необходимо иметь представления о возможных ограничениях детей, больных раком, или способах установления контакта и общения с бездомными, или представление о формах психической патологии.

Специфика патологии, а так же лечения в стенах психиатрической клиники, заметно сужает объем возможной добровольческой помощи – в больнице люди лежат в период обострения, как только их состояние стабилизируется, в соответствии современными лечебными стандартами, как правило, они выписываются.

Состояние обострения зачастую сопровождается выраженными трудностями или недоступностью пациента к продуктивному контакту, возможностью спонтанного причинения вреда себе или окружающим, или иным неадекватным поведением – в эти моменты больной нуждается именно в профессиональной помощи.

И, тем не менее, волонтерская работа возможна и в стенах психиатрической клиники, например, можно передавать передачи, гостинцы, или какие-то необходимые вещи для одиноких пациентов, которых, к сожалению, достаточно много в наших психиатрических больницах.

Хочу помогать людям… или хочу любви?

Итак, добровольцы не могут ходить в психиатрические больницы «общаться», но могут ходить в ПНИ. Но и здесь возникают вопросы. Первый – мотивация, зачем доброволец идет именно в это специализированное учреждение? Знает ли он, с чем столкнется? Хватит ли у него сил?

Причины, по которым человек идет помогать в ПНИ, различны. Нередко за желанием делать добро стоит неотслеженный самим добровольцем романтический порыв, скрывающий стремление получить в ответ благодарность и ощущение собственной нужности, в конечном счете, — любовь в ответ на свою помощь. При этом представление о своей помощи может быть самым неопределенным.

Есть реальные случаи, как люди, просто горевшие желанием прийти в ПНИ, переступив порог учреждения, сразу же уходили, — настолько велика оказывалась разница между реальностью и их предположением о ней.

Но и те добровольцы, кто оставался, нередко, попытавшись сделать что-то, теряются, столкнувшись, прежде всего, с проблемой общения: «Мне сказали: выбери себе одного человека и попробуй с ним подружиться. Потому что здесь каждый нуждается именно в личном контакте. Но как подружиться с человеком, который не понимает твою речь, на тебя практически не реагирует, никакой вообще обратной связи не дает… Не понятно, нравится ли ему то, что я говорю, делаю? Попадаешь в какой-то круг: помогать готов, приходишь, что-то делаешь, а результата нет», — это почти дословно пересказанное мнение одного из волонтеров.

В конце концов, человек может решить прекратить посещения, которые кажутся бессмысленными.

— Порой волонтерам хочется прийти и сразу сделать всех счастливыми, но не все так просто. Этого недоразумения можно было бы избежать, подойдя к служению после минимальной подготовки, — рассказывает сестра милосердия ПНИ № 11Ирина Колесникова.

Один из вариантов – обратиться в школу добровольцев службы «Милосердие» и там получить необходимые знания и навыки, другой – обратиться к тем, кто уже посещает ПНИ и с кем легче войти в это служение.

Первое посещение

Немало зависит от первого посещения.
— Во-первых, сразу, с улицы, в ПНИ сейчас не пустят, потому что можно наделать ошибок, — рассказывает координатор службы добровольцев «Милосердие»Евгений Матвеев — Сначала с человеком знакомятся, к нему присматриваются. Воспитатели должны быть уверенны, что новый доброволец понимает, куда он пришел и не наделает глупостей из-за ненужного рвения.
В любом случае, первое время он не останется один, кто-нибудь всегда будет рядом.

Добровольца заранее предупреждают, чего делать нельзя, например, приносить сладкое проживающим, у которых сахарный диабет, или что-то еще в подобном роде.

Подготовка и присутствие человека более опытного поможет справиться и с первым впечатлением – вдруг доброволец не готов к тому, что увидит странно, на его взгляд, одетых людей, у которых, например, могут течь слюни, и это – просто проявление их заболевания, а не что-то другое.

Очень важный момент: первый раз непременно нужно идти с опытным добровольцем и ни о чем не делать поспешных выводов.

Дружба – момент тонкий

Казалось бы, что может быть проще общения? Но именно здесь возникают сложности, и не всегда дело в том, что у проживающих в ПНИ есть ментальные отклонения: часто проблема заключается в подходе добровольцев к этому общению.

— Надо понимать, что, приходя в учреждение такого рода, вы приходите все-таки к людям домой, и нужно пытаться наладить с ними контакт ровно так же, как если бы вы пришли в самый обычный дом к незнакомым людям. Большая часть подопечных в меру особенностей и несмотря на заболевания — очень общительные люди, — говорит Евгений Матвеев.

— Не надо с ними сюсюкать, выдумывать темы для разговора, делать что-то искусственно. Все, что требуется — вести себя самым обычным образом, как, например, дома, или с друзьями.
Что из этого получится — покажет уже сама жизнь, ведь дружба – момент личный и очень тонкий. Мое мнение – нужно быть собой, и побольше общаться с живыми людьми, а опыт лучше перенимать у тех, кто уже занимается таким служением, — уверен Евгений.

— Люди, которые проживают в ПНИ, нередко могут физически выглядеть как взрослые, но внутренне оставаться детьми, об этом нужно помнить, чтобы не трактовать их действия неправильно, — говорит руководитель направления по работе с инвалидами Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению Русской Православной Церкви Вероника Викторовна Леонтьева. — Поэтому первое, что требуется от волонтера – доброжелательность и открытость, стремление понять, что перед тобой за человек.

Общаться с людьми, у которых есть особенности восприятия и развития – целая наука, и волонтер, который будет стремиться приходить в ПНИ, освоит ее постепенно, но какие-то моменты можно иметь в виду с самого начала.

— Задача добровольца — расширить картину мира человека, проживающего в ПНИ, показать ему новые возможности, грани, краски жизни, и подойти к этому творчески, — убеждена Вероника Леонтьева.
— Я бы рекомендовала поговорить с персоналом ПНИ, товарищами по комнате того человека, к которому вы приходите, может быть, они вам больше скажут о том, что он может и любит, — советует она.

— Например, в одном ПНИ лежит слепоглухой человек, и его проблема в том, что его некому выводить на улицу, поэтому он совсем не гуляет. А если добровольцы поинтересуются у специалистов, они узнают, что, например, ему можно на ладошке буквы писать, и он поймет и сможет голосом вам ответить. Этот человек живет в темноте и тишине, но на самом деле у него очень богатый внутренний мир, который нужно только открыть.

Можно сразу спрашивать, что человеку нравится, чем он хотел бы позаниматься, и на этом строить общение.
– Например, если человеку нравится рукоделие, можно приносить ему материалы, осваивать разные техники, что-то мастерить, лепить, — делится вариантами Вероника Леонтьева. — Если позволяют условия, можно вместе пить чай, готовить еду. Кто-то просто рад любому новому общению, кому-то нравится, если волонтер будет ходить с ним гулять, любоваться природой, вместе рассматривать листочки на деревьях.

Общение можно выстроить вокруг самых разных вещей. Например, в одном ПНИ жила девочка, которой очень нравилось петь, она даже выступала на концертах. И девушка-волонтер занималась с ней музыкой: играла на фортепиано в актовом зале ПНИ, показывала ноты, разучивала с ней новые песни. Девочка не научилась играть на фортепиано, но эти уроки приносили ей огромную радость и возможность участия в концертах с новым репертуаром.

Если человек не говорит, но способен воспринимать речь, можно попробовать общаться альтернативно, например, используя систему карточек с картинками.
Сейчас можно оформить так называемый гостевой режим. Необязательно волонтеру забирать человека из ПНИ именно в гости к себе домой, хотя для них побывать в домашней обстановке – ни с чем несравнимая радость! Но можно, например, пойти погулять по городу, в парк, в музей, в зоопарк, в кафе и так далее. Это прекрасная возможность показать человеку мир за стенами ПНИ, которого он никогда не видел, и, может быть, у него появится в жизни какой-то дополнительный интерес.

Если человек любит только рисовать, есть возможности пробовать делать это разными способами: ручной, карандашом, восковым мелком, пальцем, не на бумаге, а на ткани и так далее, — говорит Вероника Леонтьева. – Главное – желание искать новые варианты и смотреть на человека, к которому приходишь. Люди в ПНИ такие же, как и мы, и если с ними подружиться, они откроют свое сердце и сами подскажут, чего им бы хотелось.

В ПНИ. Фото: Ирина Сечина

Как важно быть вежливым

— Потребность в общении есть у всех, она в принципе присуща человеку вне зависимости от специфики нарушений в его развитии, просто она по-разному проявляется, — рассказывает психолог Добровольческого движения «Даниловцы»Светлана Малыхина. — Другое дело, что есть те, кто способен общаться более-менее привычным образом, говорить, выражать эмоции, а есть люди с очень серьезными ограничениями по зрению, слуху и речи, и им значительно труднее.

Так или иначе, мы видим с их стороны сигналы: они рады, когда мы приходим, скучают, когда волонтеров нет. Говорят не только словами, но и глазами, жестами, даже молчанием. Надо учиться это читать.

Важны ритуалы – приветствие, прощание, выражение благодарности, просьбы. Общаясь, надо смотреть человеку в глаза, быть рядом, аккуратно прикасаться к нему, например, к его плечу, чтобы установить контакт. Нельзя допускать панибратства, идти у человека на поводу. Дело волонтера – соблюдать в общении здоровую дистанцию (как, впрочем, это происходит и в обычном общении).

Ни в коем случае нельзя поддерживать и разрешать агрессию, если она возникла – направлять энергию в другую деятельность.

Jпыт такого общения ценен для волонтеров не только в ПНИ, он учит находить к любому человеку индивидуальный подход, быть внимательным.

В общении важна последовательность, систематичность. Например, прощаясь, нужно говорить, когда придете в следующий раз, это очень важно.

Очень важен сам стиль общения. В интернатах с людьми общаются в основном в императивном наклонении: «Сделай то-то, не делай так» и тому подобное. Безусловно, это удобно для персонала и эффективно с точки зрения получения результата. Волонтер может дать человеку другое общение, научить приветствовать, просить, прощаться. Сам будет говорить: «Сделай, пожалуйста, вот это». Учить выражать свои эмоции: «Мне нравится вот так. А тебе?».

Конечно же, волонтер приходит на час-два в неделю, кто-то чаще или реже, и потом человек все равно остается в привычном мире, но все равно ему приятно, когда появляется вот это другое, особое общение. Когда что-то происходит не потому, что надо, а оттого, что просто радостно встретиться с человеком и провести с ним время, научиться взаимодействовать.

— Как общаться с человеком, который на уровне логики тебя не понимает — объяснить словами очень сложно, — говорит Татьяна Багдасаръян, выпускница ДДИ и ПНИ, а теперь сама волонтер в ПНИ № 25. — Да, там люди очень разные. Есть те, кто не говорит вообще. Но можно общаться не словами, а сердцем. Своими чувствами. И тот человек это почувствует обязательно. Каждый человек может это чувствовать.

Татьяна Багдасаръян

От волонтеров могут ждать и какой-то конкретной помощи.

— Помимо общения, например, летом нашим подопечным не хватает прогулок, — рассказывает сестра милосердия Ирина Колесникова. — Мы не всех можем вывести или вынести на улицу своими силами, потому что людей много, так что в летнее время добровольцы особенно нужны.

Правила добровольцев

Опытные волонтеры советуют следовать нескольким правилам, которые помогут в вашей работе:

1. Выделить четкий лимит времени
Например, если вы выделили на помощь в ПНИ два часа, она должна занимать ровно два часа, не меньше, но и не больше.

2. Соблюдать регулярность
Лучше помогать понемногу, но регулярно, чем подолгу, но нерегулярно или разово. Полтора-два часа еженедельно – это лучше, чем пять-шесть часов раз в месяц-полтора.

Регулярность помогает решить и так называемую проблему «выгорания», когда в какой-то момент человек начинает чувствовать себя ненужным, а свои усилия бессмысленными. Это может происходить тогда, когда первый импульс прийти и помочь заканчивается, а на его место не пришло что-то другое. По опыту тех, кто ходит в ПНИ в течение долгого времени, если в момент, когда хочется все бросить, пересилить себя и продолжить посещения, ощущение ненужности проходит, и начинаешь чувствовать, насколько ты действительно нужен здесь, как тебя ждут и любят, и какое счастье – иметь возможность кому-то помочь и поделиться своей радостью.

3. Сразу настроиться на долгосрочную перспективу
Помнить, что, как и в обычной жизни, в ПНИ живут люди разные. Кто-то сразу радуется вновь пришедшему и открывается для общения, кому-то нужно время, чтобы присмотреться, так что нужно сразу настраиваться на длительное время.

4. Ходить помогать группой, лучше с ровесниками
Один человек – и это касается многих ответственных занятий – всегда чувствует себя слабее, чем когда находится в группе. Единомышленники могут поддержать, помочь сориентироваться, пережить трудности. А если речь идет в посещении ПНИ, лучше всего, чтобы подобрался коллектив ровесников, потому что, как показывает практика, человеку нужна поддержка таких же, как он.

Читать далее Хочу помогать людям… или хочу любви? (с)

Причинить добро до смерти (с)

Причинить добро до смерти

Анна Вербина, руководитель компании «МедИндия», рассказывает о том, чем вредна токсичная благотворительность, и о том, что важно не только сердце, но и ум

SA2_0233Фото Павла Смертина

Сетевая благотворительность в последние годы набирает обороты. Причин тому несколько: слабая социальная защищенность людей, уменьшение доходов, недостаточность медицинской помощи, различные стихийные бедствия. Это здорово, что люди сообща ищут решения проблем и объединяются, когда это необходимо.

Направления разные, одну из самых больших долей составляет адресная благотворительность, когда волонтеры из разных городов и даже стран собирают средства на лечение. Как правило, на лечение детей.

Заболевания, на лечение которых идут сборы, самые разнообразные – от ДЦП до тяжелой онкологии в диапазоне от реабилитации до сложнейшей высокотехнологичной помощи, например, лечения продвинутых стадий онкологических заболеваний, трансплантации костного мозга, органов и другого высокотехнологичного лечения. Как на родине, так и в зарубежных госпиталях.

Мы много принимаем на лечение в Индии детей, которым помогают и благотворительные фонды, и сетевые волонтеры. За последние годы мы уже сдружились со многими прекрасными волонтерами, которые работают честно, вкладывая душу и при этом вполне профессионально.

Я не случайно употребила слово «работа» – количество времени, которое эти волонтеры уделяют раскрутке групп, фандрайзингу и общению со своими подопечными – это практически полная занятость и, видя их погруженность, я многим из них советовала создавать фонды для большей устойчивости. В своей работе они применяют методы, присущие серьезным фондам и, в первую очередь, проводят медицинскую экспертизу случая, чтобы понять реальный необходимый объем медицинской помощи пациенту.

Не секрет, что родители, сталкиваясь с тяжелыми жизнеугрожающими проблемами здоровья у своих детей, находясь в состоянии стресса и паники, не всегда могут оценивать происходящее реалистично и принимать логичные решения в интересах ребенка. Более того, в ситуации, когда над ребенком нависла угроза его жизни, многие родители согласны на все и становятся легкой добычей для всякого рода мошенников, которые обещают спасти ребенка, разумеется, не бесплатно.

Родители, ища выход из беды, могут рассылать медицинские документы детей в десятки госпиталей по всему миру и, что скрывать, обязательно найдется посредник, врач или госпиталь, который скажет те самые заветные слова, что ребенка можно вылечить – большего родителям и не надо. Когда у родителей нет своих средств на лечение, перед ними появляются два пути – обращаться в благотворительные фонды или вести сбор в сети.

В случае, когда родители обращаются в серьезные благотворительные фонды, фонды сами проводят медицинскую экспертизу, в результате которой можно четко понять, показано ли ребенку лечение, указанное в счете со многими нулями, или же родителей попросту вводят в заблуждение. То же происходит, когда случаем занимается опытный серьезный волонтер.

В этих случаях мы всегда спокойны – все относятся к процессу ответственно. Родители получат грамотный квалифицированный ответ, на основании которого они могут принимать решение. Фонды и серьезные волонтеры знают ситуацию по госпиталям прекрасно и не работают со всякими шарашкиными конторами – горе-госпиталями, раскручивающими на деньги и обманывающими пациентов.

А вот в случае, если родители обращаются к той части стихийной сетевой благотворительности, которая проводится силами несерьезных волонтеров, тут вступают совершенно иные законы. Как правило никакой медицинской экспертизой там даже близко не пахнет, она попросту никого не интересует, а весь упор делается на эмоции, яркие образы, жалость и картинки «если ты не помог этому ребенку – то у тебя нет сердца».

Тут же обвинения врачей-убийц на родине и список благотворительных фондов, которые отказали в помощи. Никого не интересует, по сути, действительно ли то, что происходит – в интересах ребенка? Правдиво ли мнение? Почему отказывают фонды? Может ли лечение ему помочь? Адекватны ли расходы? Хорошо, если так, но, по моему наблюдению, сборов, которые ведутся необоснованно, без понимания, нужно ли это лечение пациенту и, самое главное, будет ли от этого лучше ребенку, огромное количество.

И вот тут нередко случаются неоднозначные, а порой и откровенно скандальные истории, которые в конечном итоге дискредитируют само понятие «благотворительность». В этом случае активность таких боевых сетевых волонтерских групп становится не благом, а самым настоящим вредом.

Мы сейчас в Индии наблюдаем абсолютно бесчеловечную историю ребенка с опухолью мозга. После всех этапов лечения он был признан инкурабельным в России, начал уже получать дома паллиативную химиотерапию. Онкологи ведущего индийского госпиталя «Фортис» признали ребенка паллиативным 2 месяца назад, рекомендовав не приезжать и остаться дома, поскольку это в интересах пациента.

В этой грустной ситуации пациента невозможно вылечить, но, как говорится, это не значит, что ему нельзя помочь. Такому ребенку нужны: покой, дом, родные рядом, любимая кошка и игрушки, грамотная паллиативная химиотерапия, симптоматическая терапия, скоро будет нужно обезболивание и хоспис. Дома, а не на чужбине.

Вопрос о его смерти, как бы грустно это ни звучало, на этом этапе – дело очень короткого будущего. Современная медицина, будь то врачи из США, Англии, Индии или Японии – не может ему помочь.

Но «волонтеры» заводят во всех сетях группы и начинают сбор на лечение этого абсолютно паллиативного больного, завуалировав факт его неизлечимости. Проводятся флешмобы, дети посвящают ему стихи, стоят коробки для сборов и у нескольких тысяч людей он в статусе «спасем всем миром».

186101230_53cd5e7d3f64ebfa140ffbb0f056ac06_800Фото с сайта www.otvet.mail.ru

Дальше волонтеры вместе с корыстными агентами отправляют ребенка в грязный некачественный госпиталь в Индии, хорошо известный жадностью и обманом пациентов, где ребенку проводят тяжелейшее лечение – высокодозную химиотерапию с аутологичной трансплантацией костного мозга. Паллиативному больному ребенку.

Мне бесконечно стыдно за этот индийский госпиталь и этих «врачей». Мы никогда не будем иметь ничего общего с этим госпиталем, где за деньги, оказывается, могут даже покалечить. Мне отвратителен этот бесчеловечный эксперимент над несчастным ребенком, которого перед уходом протащили сквозь ад высокодозки, трансплантации и, безусловно, приблизили его смерть. Я не хочу иметь ничего общего с такими «волонтерами», которые причиняют вред детям.

Он был уже в нескольких днях от гибели в том госпитале после этого ударного и бессмысленного лечения, но тут мама взяла полумертвого ребенка в охапку и прибежала в ведущий индийский госпиталь «Фортис». Все, что для него могли там сделать, сделали: за неделю стабилизировали, обследовали и подтвердили, что ничего, кроме паллиативного лечения, ему не показано и выписали с рекомендацией как можно быстрее возвращаться на родину под наблюдение местных онкологов на паллиативную терапию.

Что же должно было быть в головах и сердцах таких «спасателей», которые, по сути, издевались над этим несчастным и делали его последние дни максимально мучительными?

Это не первая история, их уже было несколько.

Например, история, как «волонтеры» тащили абсолютно безнадежного ребенка, находящегося в коме, с ущемлением ствола мозга, в терминальном состоянии, из реанимации на ИВЛ. Его готовились транспортировать на самолете МЧС то ли в Швейцарию, то ли к нам в Индию. Остановила их, видимо, только смерть несчастного ребенка.

Еще история. «Волонтеры», введя в заблуждение и врача, и семью пациента, хитрым путем буквально тащили нам в госпиталь молодую женщину с 4 стадией рака груди на лечение, «которое ее спасет». И все это несмотря на то, что ранее онколог по ее детальной медицинской истории отказался принимать, потому что не было ни единого шанса. Остановило их опять же то, что она умерла за 2 дня до вылета. Но они, кажется, вновь ничего не поняли, потому что нынешний несчастный ребенок от них же.

Что же должно быть в головах и сердцах таких «спасателей», которые, по сути, мучают и обманывают этих несчастных умирающих людей?

Не все волонтеры такие, пусть у вас не складывается это мнение. Только я могу назвать сходу добрых два десятка имен серьезных и ответственных волонтеров, которых я знаю не один год уже: Оля, Света, Таня, Лариса, Аня, Марина, Эля, Ирина, Асель, Настя, Алена, Надя, Алия – простите, что не могу вас перечислить всех тут.

Мы в «МедИндии» много работаем с волонтерами, которые просят проконсультировать того или иного ребенка. Мы очень много разговариваем с ними по медицинской части каждого их подопечного, пытаясь дать им понимание базовых принципов лечения заболеваний, течения болезни, возможностей медицины, то есть минимальном уровне медицинской экспертизы, которая необходима им, как воздух. Мы никогда не отказываем в просьбе объяснить что-то по медицинской части и проконсультировать, а иной раз по просьбе волонтеров даже поговорить с родителями или лечащими врачами, чтобы помочь волонтеру дальше помогать пациенту, даже если они собирают на лечение в других странах.

Серьезные волонтеры действительно приносят очень большую пользу больным и могут приносить еще больше, но нужна хотя бы минимальная инфрастуктура – какой-то консультационный центр, возможно, с медицинскими экспертами, которые смогут посмотреть документы пациента и сказать свое мнение, эксперты, которые знают зарубежные клиники и их возможности, которые научат азбуке фандрайзинга, включая вопросы финансовой гигиены и, конечно, психологическая «школа молодого бойца» по общению с подопечными и семьями, а также нужная им самим, потому что выгорание у волонтеров колоссальное. Сильнее, чем у сотрудников фондов.

Ну, а что касается вот таких «волонтеров», раз за разом тащащих паллиативных детей на высокодозную химиотерапию, то, по-моему, они непригодны к этому благому делу по определению, даже, если у них за спиной несколько успешных случаев фандрайзинга. Потому что не только сердце нужно вкладывать в дело помощи другим, но и ум.

Они серьезно дискредитируют благотворительность как явление, потому что скандалы, вспыхивающие после того, как все всплывает наружу, заставляют всех остальных людей думать, что их деньги идут не только не на пользу, но и во вред, а они этого точно не хотят.

И что самое печальное, один раз столкнувшись с подобным, человек затаит недоверие к благотворителям очень надолго и в следующий раз пройдет мимо просьбы о помощи тому, кому действительно можно и нужно помочь.

Информация взята с сайта

https://www.miloserdie.ru/article/prichinit-dobro-do-smerti/?utm_medium=email&utm_source=UniSender&utm_campaign=52928026

И вот так с любым вопросом! «Все, что я хочу — чтобы моя страна стала лучше и безопаснее. Если мы хотим видеть изменения к лучшему, мы должны сами браться за дело»

Пенсионер в Индии сам чинит дороги и денег не берет, хотя ему предлагают

Читать далее И вот так с любым вопросом! «Все, что я хочу — чтобы моя страна стала лучше и безопаснее. Если мы хотим видеть изменения к лучшему, мы должны сами браться за дело»

«За этих детей надо бороться»: психолог – о подростках в детдомах и усыновлении(с)

«За этих детей надо бороться»: психолог – о подростках в детдомах и усыновлении

Читать далее «За этих детей надо бороться»: психолог – о подростках в детдомах и усыновлении(с)

Благотворительные деньги в рост. Берхин В.

28.07.2015 / 

Может ли благотворительная организация класть деньги в банк под проценты? Этично ли это? А что говорит закон?

dengi_v_rost

Совершая любой финансовый шаг, руководитель благотворительной организации должен ответить себя на три вопроса

  • Законно ли то, что я делаю?
  • Этично ли то, что я делаю?
  • Не навредит ли то, что я делаю, репутации организации?

Кстати, второй и третий вопрос — они разные. Существуют как этичные, но репутационно убыточные действия, так и действия репутационно выигрышные, о нарушающие профессиональную этику.

Именно об этих трех аспектах деятельности я и буду вести речь, рассказывая о таком способе добыть немного денег для некоммерческой организации, как банковский вклад под проценты. В принципе, все знают, что если положить деньги в банк, то банк начнет начислять проценты согласно заранее известным условиям. Условия эти зависят от ряда факторов, неведомых людям за пределами банковского мира. Но если действовать осмотрительно и советоваться с профессионалами, то можно, в принципе, остаться в выигрыше.

Так вот, возникает резонный вопрос — а можно ли сделать так благотворительной некоммерческой организации? Ведь ситуация, когда у фонда на счету собрались какие-то деньги, которые он по тем или иным причинам не может или не видит смысла тратить прямо сейчас, вполне возможна.

Скажем, собрали денег на оплату того или иного вида лечения, а доктора операцию раз и отложили. Или средства найдены на пересадку почки, но пересадка нужна трупная, и без донора она невозможна. И приходится ждать, много месяцев, а пока ждешь, растут цены и каждые полгода приходится устраивать новый сбор, иначе запасы денег потеряют смысл, ибо их все равно не хватит.

И все это время деньги лежат на счету — ни другому нуждающемуся не передашь, ни в больницу не переведешь, ибо донора нет и операция неизвестно когда.

Или фонд получил большой грант на программу, которая будет длиться, к примеру, два года. Затраты по этой программе будут еще в нескором будущем, а деньги будут бесполезно лежать на счету, ибо потратить их на что-то другое нельзя по определению.

И идея положить их в банк на депозит и получать проценты — более чем логична. В конце концов, это защищает от инфляции.

Осталось только ответить на три вопроса.

Законно ли это?

Некоторое время назад фонд «Предание» исследовал этот вопрос с помощью сети юридической помощи для некоммерческих организаций PilNet и налоговых специалистов из аудиторской фирмы «Точность». Их ответы с некоторыми, как говорят юристы, изъятиями, я помещаю ниже.

 

Специалисты Pilnet не нашли в самом по себе размещении в банке под проценты имущества фонда, сформированного на основании пожертвований, ничего противозаконного, однако предупредили об опасности различения между «приносящей доход деятельностью» и «предпринимательской деятельностью».

PilNet:
Формирование имущества Фонда за счет размещенного пожертвования и процентов на него
Согласно п. 1 ст. 26 Закона о некоммерческих организациях («Закон о НКО»), источниками формирования имущества Фонда могут являться, в том числе, дивиденды (доходы, проценты), получаемые по акциям, облигациям, другим ценным бумагам и вкладам. При этом законами могут устанавливаться ограничения на источники доходов некоммерческих организаций («НКО») отдельных видов.Законодательство, регулирующее деятельность Фонда (в частности, Гражданский кодекс Российской Федерации, Федеральный закон «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» также не устанавливает запретов на формирование имущества Фонда за счет возвращенного кредитной организацией размещенного пожертвования и процентов на него.
Кроме того, согласно ст. 15 Закона о благотворительной деятельностиисточником формирования имущества Фонда являются, в том числе, доходы от внереализационных операций, включая доходы от ценных бумаг.Согласно п. 6ст. 250 Налогового кодекса Российской Федерации, внереализационными доходами являются, в том числе, проценты на размещенное пожертвование.Мы не обнаружили судебной практики, в которой бы суды высказывались о незаконности заключения Фондом договора банковского вклада (депозита) или формирования имущества Фонда за счет возвращенного кредитной организацией Размещенного пожертвования и процентов на него.При этом в одном из дел, касающихся споров по поводу налогообложения процентов на размещенное пожертвование, суд указал, что «размещение благотворительным фондом временно свободных денежных средств путем заключения с кредитным учреждением договора банковского вклада (депозита) не противоречит действующему законодательству». Однако в данном деле вопрос о возможности формирования имущества фонда за счет размещения временно свободных денежных средств не был предметом спора и не оспаривался сторонами.

Размещенное пожертвование и проценты на него как «приносящая доход деятельность»
Действующая редакция ст. 50 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что НКО могут осуществлять приносящую доход деятельность, если это предусмотрено их уставами, лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и если это соответствует таким целям. НКО, уставом которой предусмотрено осуществление приносящей доход деятельности, должна иметь достаточное для осуществления указанной деятельности имущество рыночной стоимостью не менее минимального размера уставного капитала, предусмотренного для обществ с ограниченной ответственностью.

Мы не видели судебной практики, в которой бы суды рассматривали вопрос о том, является ли для НКО Размещенное пожертвование и проценты на него «приносящей доход деятельностью», однако в силу того, что такая формулировка появилась в ГК РФ недавно и есть основания полагать, что теперь ГК РФ различает понятия «предпринимательская деятельность» и «приносящая доход деятельность», а также в силу того, что договор банковского вклада (депозита) является возмездным договором, нельзя исключить, что Размещенное пожертвование и проценты на него могут быть признаны «приносящей доход деятельностью».

В связи с этим, необходимо будет при первом изменении устава Фонда прямо закрепить в уставе, что Фонд занимается «приносящей доход деятельностью». Кроме того, с момента начала осуществления «приносящей доход деятельности» Фонд должен иметь имущество в указанных в п. 3.1 размерах.

Также мы обратились с запросом о законности такого рода вкладов в аудиторскую фирму «Точность», которая специализируется на работе с некоммерческими организациями. И вот что мне ответили там:

Согласно письмам:
Министерства Финансов России
от 1 августа 2013 г. N 03-03-06/4/30833 и от 27 июня 2011 г. N 03-03-06/4/73
УФНС по г. Москве

от 29 августа 2008 г. N 20-12/082056 и от 14 сентября 2009 г. N 16-15/095436
доходы в виде процентов, полученных некоммерческими организациями по договорам депозитного вклада в целях налогообложения включаются в состав налоговой базы по налогу на прибыль в числе внереализационных доходов — п. 6 ст. 250 НК РФ.

При этом согласно письму УФНС по г. Москвеот 14 сентября 2009 г. N 16-15/095436 такая операция рассматривается как форма сохранения, а не расходования денежных средств. Поэтому такие их использование не считается нецелевым использованием и, следовательно, суммы, размещенные на депозите, не являются суммами подлежащими включению в налоговую базу по налогу на прибыль в порядке,предусмотренном п. 14 ст. 250 НК РФ.

В общем, само по себе размещение денег некоммерческой организации на депозит — законно, однако с полученных процентов необходимо заплатить налог на прибыль. И даже нецелевым использованием пожертвования это не будет, потому что  — см. выше выделенной жирным отрывок.

Этично ли это?

Этические вопросы, как правило, сложно решить столь же однозначно, сколь и вопросы юридические. Однако попытаться стоит.

Этичность или неэтичность того или иного поступка определяется по двум факторам — его мотивации и его результату.

Благотворительная организация создается в интересах своих благополучателей, и ее деятельность должна приносить им пользу и не вредить никому. Поэтому этичность или неэтичность любого законного действия руководства такой организации должна рассматриваться в свете влияния на благополучателей: стало ли лучше им и не стало ли хуже кому-то другому.

  • Вредит ли благополучателям само по себе положение пожертвованных средств на депозит? Нет. Не вредит, если эти средства невозможно было использовать каким-то иным образом или их иное использование было бы менее эффективно.
  • Вредит ли кому-либо само по себе получение средств с депозитного вклада? Нет, не вредит — эти деньги ни у кого не отбираются. Если вы не станете размещать свободные средства на депозитный вклад, то ни у кого денег не станет ни больше, и меньше, кроме банка. Однако банк вряд ли можно счесть благополучателем вашей НКО
  • Но если благополучателям и третьим лицам не станет хуже от такого шага, то может быть им станет от этого шага лучше? Это возможно, и зависит только от того, как вы используете полученные средства. Тем более, что вы полностью свободны в том, как их применить — в том числе, на оплату административных расходов фонда.

Поэтому вердикт по данному вопросу можно вынести такой: это действие вполне этичное, однако сам факт получения денег не от жертвователя, а от банка, не снимает с вас ответственности за их использование.

Не повредит ли это репутации благотворительной организации?

Этот вопрос отличается от вопроса об этичности действия. Вполне этичное действие может показаться в чем-то неправильным окружающим. Например, я знаю фонд, где на административные расходы и зарплаты фактически уходит больше половины всех собираемых средств. И это вполне этично в силу большой сложности той области, в которой данный благотворительный фонд работает: иначе просто не получилось бы никому помочь. Однако эту информацию фонд вынужден скрывать, ибо вынесенная в публичное пространство, она будет понята исключительно как «да эти барыги просто на нас наживаются» и «это все ради пиара».

Поэтому вопрос репутационных рисков даже при этически безупречном поведении совершенно не праздный. И здесь я воздержусь от рекомендаций, потому что у каждой организации своя аудитория и свои способы коммуникации с ней. Если ваши жертвователи — средний и крупный бизнес, привыкший иметь дело с банками и понимающий природу получаемых из банков денег — то это одна ситуация. А если вас содержит десять тысяч простых людей, для которых все эти банки есть паразиты, присосавшиеся к телу народному — то совсем другая ситуация, и вести себя следует совершенно иначе.

Просто постарайтесь действовать разумно и последовательно. Хуже всего на репутацию влияют истерики, ложь и непоследовательность в действиях, а не просто обвинения сами по себе.

И последнее. Россия — страна крайней финансовой безграмотности. Здесь создатели пирамид из года в год обирают доверчивых вкладчиков, и каждый раз находятся новые желающие быстро нажиться, ничего не делая. Не кидайтесь в скупку банковских продуктов как в омут, обязательно посоветуйтесь со специалистом, ни в коем случае не связывайтесь с теми, кто обещает очень много непонятно почему.

Помните про синиц и журавлей: вы распоряжаетесь не своими деньгами, и в случае, если избранный вами банк внезапно потеряет лицензию, винить, кроме собственной непредусмотрительности, будет некого. Не кладите вообще все-все-все в одну и ту же корзину — опять же, разумное деление вкладов на много маленьких опять же поможет перенести разного рода финансовые потрясения гораздо легче.

Информация с сайта

https://www.miloserdie.ru/article/blagotvoritelnye-dengi-v-rost/

Читать далее Благотворительные деньги в рост. Берхин В.