На что вообще имеет право семья с ребенком-инвалидом?

Dislife перечисляет все федеральные выплаты и льготы, которыми могут пользоваться родители детей с инвалидностью. Юридические подробности — в прикрепленном файле. Мы постарались собрать все вместе и ничего не забыть.

Читать далее На что вообще имеет право семья с ребенком-инвалидом?

«Найди такого, чтобы не отличили от своего!» — а в каком месте тут про ребенка?

Полюбили, потому что похож?

КСЕНИЯ ТУРКОВА |
Ксения Туркова – о том, как люди, желающие усыновить ребенка, могут забыть о его праве быть самим собой.
Фото: changeonelife.ru
 Фонд «Измени одну жизнь» на днях запустил необычный сервис, он называется «Одно лицо». Это ресурс для будущих приемных родителей, которые только готовятся усыновить ребенка. Загружаешь свое фото, ждешь несколько секунд – и на экране появляется портрет ребенка, который на тебя похож. База подбирает малыша, чтобы был «как свой».

Ксения Туркова

В соцсетях и на форумах стали спорить: а этично ли вообще выбирать ребенка вот таким способом? Похоже на выбор мебели в интернет-магазине с поиском по заданным параметрам.

Противникам сервиса возражали: что же тут плохого, если родители хотят похожего на них ребенка? Нормальное желание, и никто не вправе им в этом отказать.

Правы и те, и другие. Конечно, принцип «показать товар лицом» в процессе усыновления присутствует.

«Чистоплотен, хорошо управляем, выполняет поручения взрослых, обслуживает себя сам» – такие характеристики ребенка можно встретить в анкетах-видеороликах, которые показывают в программах об усыновлении.

Ужасно, но порой все это действительно напоминает рекламу каких-нибудь пылесосов, достоинства которых расписывают приходящие на дом распространители.

Но ведь именно такие анкеты и, как это ни цинично звучит, «хорошая реклама» повышают шансы детей на обретение семьи. Чем лучше ребенок сфотографирован, чем активнее о нем распространяется информация – тем больше вероятность, что он найдет своих родителей.

Безусловно, на это работает и сервис «Одно лицо». Своеобразная гарантия найти похожего придает решительности. Ведь многие боятся усыновления именно из-за риска непохожести, чуждости – и внешней, и связанной с характером, и генетической.

Журналист Мария Эйсмонт, мама троих детей, один из которых усыновленный, считает, что такие сервисы хорошо бы сопровождать чем-то вроде бегущей строки или выскакивающего экрана с надписью «В семье нуждается любой ребенок, а не только похожий на вас». Что-то вроде предупреждающих надписей на сигаретных пачках: ты можешь поступать, как хочешь, но тебе дают дополнительную информацию, и ты можешь задуматься.

У двух дочерей Марии – другой цвет кожи, и они с мамой совсем не «одно лицо». Одна девочка приемная. И элемент выбора по схожести в этой семье был, но только использовала его не мама, а дочка:

«Лолу – мою приемную дочь – выбрала моя старшая дочь Софи, с которой мы смотрели базу: «Смотри, у нее волосики, как у меня, у нее глазки, как у меня, давай возьмем!». Мы взяли. Других не смотрели даже. Мне было важно, чтобы моя старшая дочь приняла младшую, полюбила, захотела сама. На самом деле сходство исключительно внешнее – трудно найти двух менее похожих личностей, чем мои девочки».

Фото Александра Сорина/ facebook Марии Эйсмонт

Но эта история стоит особняком – она не про родителей, не про их желание во что бы то ни стало найти ребенка «чтоб как свой». А мне во всей этой истории кажется самым опасным именно этот посыл к будущим мамам и папам: «Найди такого, чтобы не отличили от своего!»

В этом, как мне кажется, кроется суть пока незрелого отношения к усыновлению в России. Многими оно по-прежнему воспринимается как свидетельство неудавшейся личной жизни, проблем со здоровьем или не очень счастливого брака «Бедняги, как жалко их, своих-то нет, взять пришлось!», «Усыновили? Поздравляю! А что, со своими никак?» Все эти «сочувственные» вопросы и реплики слышали в свой адрес многие усыновители.

Призыв найти похожего не выходит за рамки этой парадигмы. Найди такого, чтобы окружающие не отличили его от своего. Найди такого, чтобы никто не подумал, что он приемный.

Нам как будто предлагается взять «подделку», чтобы выдать ее за подлинник. Но нет ли тут подмены? Не является ли эта «подделка» сама по себе оригиналом? Что плохого в том, чтобы окружающие видели непохожесть и понимали, с чем она может быть связана?

Ведь в этом и есть суть усыновления: это просто альтернативный способ появления ребенка в семье. А не суррогат, который хочется подобрать так, чтобы было «ничего незаметно».

Прекрасно, что есть проекты, тем более такие, как «Измени одну жизнь», и люди, которые приближают детей к их потенциальным семьям.

Обидно то, что этих детей многие пока не готовы любить любыми – и похожими на нас, и совсем другими.

http://www.pravmir.ru/polyubili-potomu-chto-pohozh/

Читать далее «Найди такого, чтобы не отличили от своего!» — а в каком месте тут про ребенка?

ребенок ни за что не возьмет знание у того, кто его не любит (с) и я с этим согласна!

Не так давно «Мел» писал о качествах, которыми должен обладать каждый учитель, считающий себя профессионалом. Но, что немаловажно, есть совершенно необходимые принципы, которым должен следовать абсолютно каждый родитель. Почему так важно всегда быть на стороне ребенка — рассказывает Ольга Карчевская.

Читать далее ребенок ни за что не возьмет знание у того, кто его не любит (с) и я с этим согласна!

Хочешь узнать, кто ты – усынови ребенка

ГЕЛИЯ ХАРИТОНОВА |
Усыновление ребенка – шанс увидеть себя самого, убеждена Гелия Харитонова, которая делится с читателями «Правмира» своим вполне аскетическим опытом.
Фото: gazeta.ru
Вселенская любовь ко всем сиротам

Я уже и не припомню, когда и как пришла мысль об усыновлении. То сюжет по телевизору покажут о брошенном ребенке, то на статью где-нибудь наткнусь про детский дом, короче, переживала, жалела, плакала, и в итоге пришла ко мне вселенская любовь ко всем брошенным детям. Ага. Вот прям всех бы забрала… Года два это вынашивалось. На эмоциях такие дела не делаются.

Муж мой был в шоке поначалу. Ему такая мысль никогда не приходила в голову, он был счастлив быть отцом своим родным детям и о том, чтобы стать отцом неродному ребенку, не думал никак и никогда.

Но капля камень точит, а я, как ржа железо, его точила. Года два. Т.е. вот пока сама вынашивала, его и точила, мне порой кажется, что не только ему нужны были эти мои докучания, но и мне: я, проговаривая, как бы укреплялась в мысли об усыновлении. В итоге он согласился, «из любви ко мне» – он так сказал.

Дети были маленькие совсем, я с ними и не говорила особо, сказала только, что скоро у нас будет еще один ребенок, они кивнули, спросили что-то типа «а когда?», и все. Старшая дочь, ей было уже около 20 лет, ничего не сказала, но мне кажется, она не приветствовала эту затею. Самое тяжелое было с мамой. Она была категорически против. Приводила известные доводы от пресловутых генов, которые «пальцем не задавишь», до того, что обделю любовью своих, а он, пришлый, вырастет и всех поубивает…

Как выбрать ребенка? Это ж не магазин

Начали мы с мужем потихоньку документы собирать. При этом я совершенно не понимала, как буду выбирать ребенка, это ж не магазин. Не представляла себе практического решения этого вопроса. Очень просила Бога указать мне путь к своему ребенку.

И однажды попала на мероприятие, где познакомилась с женщиной – воспитателем детского дома из районного города. Я тогда четко поняла, что именно ради нее я тут и оказалась. Обрисовала ей свою ситуацию и просила либо помощи, либо совета. Она и говорит: у меня как раз на примете есть такой мальчик, я бы его сама усыновила, но возраст уже не позволяет (предпенсионный). И я, не глядя, четко полагая, что это промысел Божий, решаю про себя, что именно этого ребенка я и буду забирать.

А потом, пару дней спустя, когда она мне по «электронке» выслала его фото, я аж отпрянула от монитора – настолько это был не «мой» ребенок. Вот не приняла я его сразу. Но успокоила себя, уговорила, что это первое впечатление такое неверное, всего лишь фото и прочее. И решила не отступать…

Ваня – мое зеркало

Забрали мы Ваню домой после суда, а я чувствую, вернее не чувствую не только любви, а просто неприязнь у меня даже к этому ребенку: незнакомый и неприятный запах, другое телосложение, волосатость рук, ног, спины, ногти – все не такое, как у моих детей, и ест он, издавая характерные звуки, и говорит с каким-то ужасным акцентом, и плачет противно, и смеется так заливисто – невыносимо.

В общем, когда от этого целого мира брошенных детей, который я так любила на расстоянии, отделился всего лишь один-единственный маленький человечек, обнаружилось, что полюбить-то я его и не в состоянии… Зато моя мама полюбила Ваню сразу и навсегда.
Я была на грани. Перечитала кучу литературы, пока мне мудрая приемная мама не дала информацию о том, что, оказывается, 60 процентов усыновителей переживают так называемую депрессию усыновителей, и перечислены там были как раз все мои симптомы.

А потом… Потом и поныне я понимаю, что Ваня – это мое зеркало. Благодаря этому ребенку я узнала, что же на самом деле я из себя представляю.
Было все беспросветно и тяжело. Никаких вспышек радости, никакого умиления, никакого сострадания – ни-че-го. Только ужас от содеянного. Ужас от самой себя, что я-то думала о себе, что я в целом неплохой человек, а оказалась такой вот дрянью, которая не может полюбить несчастную сиротку.

Разочарование в себе было очень сильно. Нелюбовь к ребенку тоже. Я, например, могла смотреть на него и думать: как можно так есть, так шмыгать носом, так ходить, так кривить рот при плаче… до бесконечности.

Однажды я в очередной раз вышла из себя, а он все ревел и ревел, я подошла к нему, взяла его за плечи и сказала: посмотри, на кого ты похож, и повернула его лицом к зеркалу, чтобы он увидел свое искривленное лицо, … но в этот момент я увидела в зеркале свое лицо. Земля ушла у меня из-под ног. Такого страшного, злобного лица я не видела никогда. Оглушенная, я ушла на кухню, у меня был шок от увиденного… Шок от себя.

Особенно тяжело мне было, когда он обижал моего младшего сына. Еще в первый месяц жизни дома Ваня толкнул его на угол стола, у сына пошла кровь, потому что острый угол пропорол ему кожу между бровями, я схватила его на руки, а Ваня прыгал на матрасах и смеялся. Это было ужасно. Мне казалось, я могла его избить в тот момент, и только истекающий кровью сын на руках помешал мне это сделать.

Фото: mk.ru

За мной как будто захлопнулась дверь

В общем, мне казалось, что я совершила самую огромную ошибку в своей жизни. Я ненавидела себя. Но и не отдавала ребенка обратно. Сначала перед людьми было стыдно. Потом надеялась, что все изменится, что вот-вот должна будет прийти любовь, а я вдруг откажусь от него перед самой этой любовью.

А потом, когда стало совсем невмоготу, я просто представила, как я его отдаю назад, я попыталась внутри себя прожить это, подробно, пошагово: как отвожу его назад в детдом, как он плачет, оглядывается, когда его за руку уводит воспитатель, как я возвращаюсь, что говорю детям, как продолжаю ходить на работу, варить еду, будить детей по утрам, читать им книжки… – в общем жить без Вани. Как могла, внутренне прожила и поняла, что без него мне будет мука еще худшая, что я просто сгорю в своей совести, что все несчастья, которые будут случаться в моей жизни и с моими детьми, я буду относить на счет этого своего преступления, как расплату за него, что я в итоге просто сойду с ума.

Я уже не говорю о том, какой страшный урок предательства и подлой измены я преподнесу своим детям, и как он отразится на их отношении ко мне и на всей их последующей жизни. Поэтому, прожив этот ужас мысленно, я навсегда отказалась от того, чтобы даже думать в сторону того, чтобы вернуть Ваню.

Я успокоилась, за мной как будто захлопнулась дверь. Перестала гнобить себя за нелюбовь, выколупывать ее из себя. Я поняла, что это было б слишком просто и неправдоподобно – принять и полюбить сразу и всем сердцем чужого ребенка. Для этого потрудиться надо. Очень сильно. И от того, как и насколько я потружусь, будет итог.

Вот и тружусь. Над собой. Не над Ваней. Потому что единственный человек, которого я могу изменить, – это я сама. И это гораздо важнее: какой я воспитаю себя рядом с Ваней. А он – мое зеркало, в котором я вижу все свое уродство, всю свою греховность. А раз зеркало показывает мне мою некрасивость, как я могу его любить…

Когда случаются приливы доброты, расположения и симпатии к Ване, я буквально ухватываюсь за них и пытаюсь в этот промежуток вместить хоть что-то положительное –погладить по голове, сказать доброе слово, улыбнуться, похвалить, обнять за плечи. Это невозможно объяснить, это не понять тому, кто через это не прошел.

Но раньше я не могла его обнять. Вот, казалось бы, какая мелочь – обнять, просто наклониться и сомкнуть руки за его спиной, но НЕ МОГЛА. Не смыкались мои руки, не наклонялось мое тело. Но мне одна мудрая приемная мама сказала, что не надо этого делать, если нет желания и потребности, ребенок все равно это чувствует, и такие “объятия” ему не нужны. Дожидаться искренних, теплых, настоящих объятий – и только тогда обнимать.

Что касается детей, то они его со временем полюбили. Это лучшие друзья сейчас, все трое, защищают друг друга, учатся делиться, уступать, прощать. Когда я не могу дать Ване ничего доброго, это делают за меня мои дети, они заполняют ту брешь, которую я пока не могу закрыть.

Именно такой ребенок нужен мне 

Поначалу он был ребенком с типичным девиантным поведением, т.е. отклоняющимся от общепринятой нормы. Он делал то, что делают все детдомовские дети, но особенно меня выводили из себя его крики, плачи и истерики на улице. На пустом месте, ровно на пустом. Из-за пустяка он начинал истошно орать. Успокоить его было просто невозможно.

Он мог долго и протяжно тянуть “ма-ма-а-а-а”, без всякой эмоциональной окраски. Раскачиваться из стороны в сторону. Делать назло. Грозиться убить маму, папу, сестру, брата – он так играл. Но, по большому счету, это был и есть хороший мальчик.

Но для меня это было неважно. Он был просто чужой. Я много раз возвращалась к своему первому ощущению, когда увидела его фото на экране монитора, и думала, что тогда мне нужно было послушаться себя.

Но постепенно я пришла к убеждению, что Господь дал именно этого ребенка в мою семью, мне. Именно такой Ваня нужен мне, чтобы я перестала быть эгоисткой, раздражительной и злобной теткой, чтобы научилась делиться. Вы знаете, мне и по сей день трудно положить лучшую и большую котлету Ване, а не своим кровным детям.

Это все притом, что Ваня нравился и нравится абсолютно всем окружающим, без исключения. И меня это тоже угнетало, я думала: что же я за урод такой, что за никчемная личность, которая не может, вернее, не хочет увидеть все то прекрасное, доброе, щедрое, что есть в Ване. И от этого мне хотелось просто умереть, не быть, не дышать, не слышать, не видеть – просто не существовать, потому что понять и осознать, кем я являюсь на самом деле, было очень тяжело.

Живу так, как умею на данный момент 

Я поняла, что могу прочитать сотни книг по воспитанию, выслушать и увидеть десятки примеров достойных мам, но меня саму это ничуть не приближает к образу той матери, которая, как мне видится, должна быть. Я все время собой недовольна. И лучше выходит, когда я забываю о том, что я плохая мать, и просто живу – так, как умею на данный момент.

Конечно, внешне, я делаю все, что положено – мыть, стирать, убирать, кормить, читать. Но я не играю с детьми в куклы и солдатиков, не учу дочку шить, потому что сама не умею, не учу их убирать квартиру, потому что самой мне это сделать быстрее. Конечно, они моют посуду, помогают приготовить еду, убирают за собой игрушки, постель и проч. Но это ведь норма.

Единственная драгоценность – я очень люблю и любима своим мужем, у нас чудесные отношения, потому что муж – уникальный человек, необыкновенной душевной щедрости, красоты, жертвенности. Мы с ним живем душа в душу, и это видят наши дети. Они как бы находятся в ауре этой любви, согреваются ею и растут в ней. Они видят, как мы заботимся друг о друге, как уступаем, никогда (!) не повышаем друг на друга голос, помогаем друг другу. И я очень надеюсь, что, видя эти отношения, они возьмут все самое хорошее для себя.

Мы идем навстречу друг другу

Я уже не справляюсь с чувством вины. Я перестала заниматься самобичеванием и самоистязанием. Я приняла тот факт, что во мне нет любви к Ване. И уже не ненавижу себя за это. Я поняла, что не могу искусственно ее вырастить. Я могу делать все возможное со своей стороны, очень трудиться душевно, и тогда, быть может, Господь подарит мне любовь к этому ребенку.

Я привыкла к нему. Он безусловный член нашей семьи. Он не раздражает меня. Сержусь, конечно, порой, но я и на собственных детей сержусь, и им выговариваю так же, как Ване. Ему, как мне видится, хорошо у нас.

Я даже несколько лет назад приглашала к нам психолога, чтобы она помогла мне разобраться с собой, с детьми. Она приходила к нам, занималась с детьми, беседовала со мной, и по окончании этого периода сказала мне, что Ване комфортно и хорошо в нашем доме, он чувствует себя уютно. Тогда же я узнала от тематического психолога, что, как правило, из двоих плохо кому-то одному – либо приемному родителю, либо приемному ребенку.

Я этому очень обрадовалась. Я рада, что Ване хорошо. Пусть лучше будет мне так, как есть, чем ему. Вот тех мук я бы, наверное, не пережила – знать, что ребенку в твоем доме плохо. То, что ему хорошо, меня греет и очень помогает. Я ни за что не отдала бы его сейчас никому. И совершенно не жалею о том, что сделала.

Мы идем с Ваней навстречу друг к другу, иногда останавливаемся, делаем привалы, иногда сваливаемся в кювет, порой сворачиваем не на ту дорогу, а то и возвращаемся назад, но мы все равно движемся. И это движение и есть жизнь. Наша совместная, трудная, но вместе с тем очень наполненная жизнь.

Гелия Харитонова

http://www.pravmir.ru/hochesh-uznat-kto-tyi-usyinovi-rebenka/

Читать далее Хочешь узнать, кто ты – усынови ребенка

«А потом мы отвели его обратно в детский дом»

7 рисков приемной семьи: почему детей возвращают в детские дома

«А потом мы отвели его обратно в детский дом» — эта фраза вызывает едва ли не больше негативных эмоций, чем признание, что ребенка сдали государству его кровные родители. Почему сирот возвращают?

Фото с сайта newstes.ru

К угрозе возврата, как к угрозе суицида, надо относиться серьезно, даже если тебе кажется, что это попытка привлечь внимание к себе, стеб или что-то еще.

За время работы ресурсного центра для приемных семей с особыми детьми в фонде «Здесь и сейчас» туда обращались 23 семьи, истощенные до того, что мысль о возврате ребенка в детский дом стала реальным планом. Шесть семей в итоге вернули детей, остальным удалось помочь справиться с ситуацией. Конечно, бывают случаи, когда родители уже не готовы принять помощь. Так, одна из семей обратилась с просьбой найти для их приемного ребенка новую семью. Они обращались уже не в первую организацию и ни к какому другому общению были не готовы.

В любом случае, даже если специалисту кажется, что семья говорит о возврате ребенка в форме «воспитательной угрозы», пытаясь привлечь к себе внимание или даже шутя, к этому, считает руководитель ресурсного центра для приемных детей с особыми детьми Наталья Степина, нужно относиться серьезно. Как и при угрозе суицида, нельзя делать вид, что так и надо и ничего не происходит, – сравнивает она.

Какие проблемы могут побудить приемных родителей отвести ребенка обратно в опеку и подписать отказ, если все они понимают, что это огромный стресс для него и в некотором роде жизненное фиаско для них?

Риск первый: родителям не хватает компетенций

«Нехватка родительских воспитательных компетенций», проще говоря – непонимание, почему ребенок себя так или иначе ведет и как на это реагировать. Например, у ребенка СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Пока он мал, родители думают, что справляются, но когда он попадает в школу и «ходит там по потолку», добавляется социальный прессинг. Учителя упрекают приемных родителей, что те плохо воспитали ребенка, а они искренне не знают, что с ним делать – не к парте же привязывать. Постоянно сидеть рядом тоже невозможно. В другом случае ребенок может в 8 или 10 лет хватать все руками, как младенец в три года. «Хватает» – и считает своим, так что его уже называют вором.

«В том и другом случае не работают наказания, работает только помощь», – уверена Наталья Степина. Правда, помощь специалиста будет эффективной только в том случае, если родитель тоже будет потихоньку обрастать знаниями, а с ними и пониманием, что происходит с их ребенком, почему и что нужно делать.

«Если им не до компетенций, мы станем их ресурсом»

Одна семья обратилась в ресурсный центр для приемных семей в феврале и сказала, что в сентябре вернет в детский дом ребенка, усыновленного с 2,5 лет и любимого, который на тот момент учился в первом классе. Ребенок с прекрасной речью, общительный, но его выход в школу превратила жизнь семьи в ад. Кроме того, младшая кровная дочка в семье имела диагноз ДЦП и постоянно нуждалась в реабилитации. Дома каждый день школа обсуждалась со слезами и криками, родители начали срываться и могли ударить ребенка, так что им и самим казалось, что у них ему хуже, чем было бы в детском доме.

«Родители просто не знают, что делать, причем уже долго не знают, а также испытывают давление социальных институтов. На фоне нехватки ресурсов у них наступает истощение. Однако это перспективная ситуация, когда можно помочь», – говорит Наталья Степина.

Если приемная семья так истощена, что им не до освоения новых компетенций (в состоянии аффекта учиться почти невозможно), специалисты центра становятся их ресурсом. Часто бывает нужна социальная помощь – куратор едет в школу и говорит, чтобы теперь за поведение ребенка ругали не маму, а его; психолог центра работает с ребенком и с его приемными родителями, если они на это согласны. Если нужно, для ребенка найдут другую, более принимающую его особенности школу. Всесторонняя диагностика особенностей ребенка происходит параллельно.

«Постепенно мы начинаем рассказывать и показывать родителям, что можно сделать с их ребенком. Во взаимодействии с ребенком мы видим его поведенческие стратегии и отвечаем на них. Когда родители видят, что хотя бы у нас ребенок может долго сидеть на одном месте и слушать, и плюс он ничего ни у кого не стащил, они видят свет в конце туннеля, начинают больше доверять нам, и мы можем помочь семье», – говорит Наталья Степина. Иногда родители, получившие новую стратегию взаимодействия с ребенком, через месяц-другой говорят: «о, мы вам не верили, а оказывается, и от психологов есть польза».

Бывают, впрочем, и люди, не готовые или не способные учиться, им нельзя помочь. Нередко от опеки отказываются бабушки, оформившие ее над внуками после лишения детей родительских прав. Когда дело доходит до подростковых кризисов, бабушки не знают, что делать, и уже не готовы перестраиваться, усваивая новые представления о воспитании.

Риск второй – возрастные кризисы приемного ребенка

С подростками тяжело всегда, даже если с любовью и формированием привязанности у них все нормально. Это время, когда с ними даже должно быть тяжело: молодой человек формируется с помощью протеста, это «сепарация», отделение детей от родителей. Если подростковый кризис смазан, это значит, что он «догонит» человека в 30 лет. Кризис может казаться невыносимым, но чем он интенсивнее, тем короче, если это может утешить приемных родителей.

Иногда возрастной кризис ребенка настигает даже опытные приемные семьи, воспитавшие до того других детей.

Родители часто не готовы к подростковым кризисам. Есть прекрасные молодые приемные семьи, которые сначала ездят в детский дом помогать как волонтеры, потом берут под опеку детей, которые всего лет на 10-15 моложе их самих. У них выстроились детско-родительские отношения, пока ребенок был мал, но он «выскочил» из таких отношений, когда стал подростком. Подросток, как и все дети, нуждается в зоне свободы (зоне уважения) и в зоне безопасности (нужен сильный взрослый рядом, который не пытается стать для ребенка другом, не возлагает на него ответственности за равноправные отношения).

Кровные родственники как фактор риска

Присутствие в жизни приемного ребенка кровных родственников – тяжелый груз для приемных родителей. В школе приемных родителей все декларируют, что готовы принять ребенка со всем его прошлым. Но на практике получается не у всех.

Кровные родители ребенка могут активизироваться в моменты, когда кто-то из них выходит из тюрьмы; могут появляться на пороге без предупреждения и пьяными. Они могут требовать отчета об условиях, в которых живет ребенок, или настраивать его против приемных родителей.

«Чаще всего в этих ситуациях нет медиатора, хотя теоретически органы опеки должны включаться в интересах ребенка. Другой вопрос, хотят ли и умеют ли они этим заниматься. У сотрудников опеки часто нет навыка медиации», – говорит Наталья Степина. На ее памяти не хватило сил коллег, чтобы помочь многодетной, почти профессиональной приемной семье сохранить ребенка, которого они принимали в процессе лишения родителей их родительских прав. Ребенка полгода таскали по судам, что отражалось на его эмоциях и поведении, а приемная семья наслушалась о себе столько нелестного, что решила больше не иметь подобных ситуаций в своей жизни. Несмотря на то, что ситуация не была неожиданной для приемных родителей (их предупреждали), ресурсов семьи не хватило, и они отказались от опеки.

Риск четвертый: меняется структура семьи

Изменение структуры семьи – развод, смерть одного из членов семьи, появление нового ребенка – стресс для любой семьи, в том числе такой, где приемных детей нет. Перестраивается вся система взаимоотношений. Иногда даже потеря работы кормильцем семьи ведет в кризисных семьях к тому, что отказываются даже от кровных детей. Бывает, что супруг может понять, что не справляется с приемным ребенком, после смерти второй половинки, либо ребенок сам начнет реагировать на стресс так, словно мечтает оказаться в детском доме.

По наблюдениям специалистов, есть семьи, где в ответ на любую проблему с уже имеющимися детьми берут нового ребенка. Иногда хочется спросить: не хотите ли сначала наладить ситуацию с уже взятыми? В итоге у семьи не хватает ресурса на всех детей.

Кровные дети часто реагируют на такую неугомонность родителей радикальным ухудшением поведения, чем возвращают взрослых, мечтающих об очередном приемном ребенке, на землю.

Например, кровная девочка 12 лет прямо призналась психологу: если бы она стала лучше учиться, у нее вскоре появился бы седьмой братик. С появления в семье предыдущего приемного ребенка к тому времени прошло всего полгода. Сначала хотя бы появлялись маленькие, которых девочка легко опекала как родных, но в конце появился ее сверстник – ребенок в конкурирующем возрасте. На глубокий стресс кровной дочери мама не обращала внимания: «как это сделать перерыв в опеке и дать дочке отдохнуть? Пока мы молодые, мы можем спасти из системы еще несколько», – рассуждала она.

Риск пятый: неоправданные ожидания и роли

Пожалуй, очевидно: если приемного ребенка берут, переживая горе по умершему кровному, или возлагая на него некие надежды (не обязательно огромные, ребенок не обязан оправдывать вообще никакие) – это рискованная ситуация. Специалисты школ приемных родителей и опек, по замыслу, должны распознавать такие ситуации «на входе», но получается не всегда.

Например, если ребенка берут взамен умершего, приемный сначала помогает пережить горе, а затем попадает в ситуацию обвинения за то, что он живет, а родного ребенка нет на свете. Даже если речь не идет о замещении умершего ребенка, приемный ребенок с инвалидностью может не оправдать надежд по реабилитации и развитию – и это приведет к риску возврата.

Риск возврата в детский дом любого ребенка, в том числе здорового, также повышается, если ему пытаются усвоить недетскую роль. Если родители, в том числе приемные, относятся к ребенку именно как к ребенку, он может быть слабым, капризным, может ошибаться и т.п., и это не разрушит их картину мира. Ребенок требует защиты, любви, он еще не управляет своими эмоциями – это нормально.

Однако случается то, что называется «партнерским замещением», ребенка берут не как ребенка, а как друга или товарища. Например, сравнительно молодая мама берет в опеку подростка и не ждет, что он станет ей сыном, а хочет стать ему другом.

«Боже упаси вас дружить с ребенком – он не может дружить! – предупреждает Наталья Степина. – Дружба означает равенство и ответственность двух сторон. Он будет вас испытывать, бесконечно провоцировать, устраивать истерики “любишь-не любишь”. Попытка выстроить партнерские отношения обречена на провал».

Бывает «несовпадение языков любви»: ребенок выражает привязанность не теми способами, которых ожидают родители. Был случай, когда мама взяла двухлетнюю девочку (сейчас ей уже 14) и все годы говорила: «Она меня не любит, она холодная, она не дает мне тепла». При этом у ребенка сформировалась абсолютная привязанность к маме. Но на открытку на английском языке с текстом «Я люблю свою маму» мама реагировала: «Сразу видно, что у тебя двойка по английскому». Ребенок не знал, как проявить тепло, и вряд ли специалисты в этом случае должны были помогать ребенку, а не маме.

Риск шестой: «в нашей семье такого быть не может»

Бывает, что родители относятся к поступкам ребенка (каким-то словам или, например, воровству) как к разрушающим базовые ценности семьи (сам ребенок ничего разрушить не может, это вопрос отношения – в другой семье те же поступки не вызвали бы такой острой реакции).

Например, в семье трое приемных детей. Старшего забрали из школы на экстернат и не отдали в спорт, хотя ему надо было тратить энергию и получать адреналин, зато поручили забирать из школы двух младших. Сначала дети в школе стали выуживать, что плохо лежит (выудили как минимум семь сотовых телефонов), из дома увели внушительную сумму денег и проиграли их на автоматах.

Когда все это вскрылось, прекрасная, обладавшая значительными ресурсами для воспитания детей семья была в непередаваемом шоке. «Он все в нас растоптал, а мы так его любили и так ему доверяли. В нашей семье никогда не было воров, разное было – свои мальчики тоже были не ангелы, но никогда и никто среди близких ничего не украл», – плакали они. Мама собрала чемоданы, собралась вести всех троих детей в опеку, но позвонила специалисту из ресурсного центра. Оперативная реакция психологов позволила не допустить импульсивного заявления в опеке (которое очень трудно вернуть назад), постепенно в семье произошло примирение.

Дело не в воровстве как таковом, а в реакции родителей. Часто возврат происходит в случае сексуализированного поведения ребенка. Например, ребенок неполных пяти лет, вышедший из семьи, где при нем мама занималась проституцией, не понимая, как окрашены эти действия, занимался публичной мастурбацией уже в первые месяцы после попадания в воцерковленную семью. Мама не могла этого выносить: говорила, что он делает это специально, чтобы вывести ее из себя, зная, как ей противно и плохо от этого. «Какой он подлый! – говорила она о ребенке в 4,5 года. – Он меня этим оскорбляет как женщину, я все могу простить, а подлости не могу».

К счастью, эта семья часто обращалась к специалистам, и со временем они развернулись лицом к ребенку, полюбили его всей душой, сейчас уже взяли второго ребенка (старшему сейчас семь).

Седьмой риск: родители-травматики

Наталья Степина не сторонник теории, что все приемные родители и помогающие детям специалисты – люди, пережившие детские травмы или «изживающие внутреннее сиротство». Однако риск, что травматики окажутся среди приемных родителей, не ниже, чем что они окажутся среди любой выборки людей. В таком случае важно, чтобы помогающие специалисты вовремя распознали родительскую травму и при угрозе возврата в детский дом работали не столько с ребенком, сколько со взрослыми.

Информация взята с сайта https://www.miloserdie.ru/article/7-riskov-priemnoj-semi-pochemu-detej-vozvrashhayut-v-detskie-doma/

Читать далее «А потом мы отвели его обратно в детский дом»

как оценить собственную готовность к принятию ребенка в семью (с)

Процесс усыновления ребенка имеет много нюансов. Воркингмама поговорила с президентом благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Еленой Альшанской о том, как стать приемным родителем, какие дети нуждаются в усыновлении и как оценить собственную готовность к принятию ребенка в семью.

— Что должен в первую очередь сделать человек, который хочет усыновить ребенка?

— В последние 10 лет тема семейного устройства вышла на первые полосы газет, стала значимой и привычной для нашего социума. Соответственно, выросло и количество устройств в семьи детей, оставшихся без родительской заботы. Однако поток социальной рекламы привел к некоторому искажению в понимании, что такое приемное родительство и какие дети нуждаются в семейном устройстве.

Реклама создает образ маленького белокурого ангелочка, ждущего своих родителей,  и они соединяются в образе идеальной счастливой семьи. Это всегда сказка о том, как у родителей не было детей, а у ребенка не было родителей. И вот они нашли друг друга, чудо случилось, ребенка забрали, спасли, и зажили долго и счастливо.

— Что в этом образе не так?

— Во-первых, реальная ситуация, в которой оказываются дети, потерявшие семью, остается за кадром этой картинки: кажется, что самое главное — это сам факт встречи и переезд домой. И на этом, как и в  любой сказке, ставится точка, хэппи-энд. Что происходит со сказочными героями после хэппи-энда? Реальная жизнь. В этой реальной жизни в семью попадает ребенок, который пережил чудовищную трагедию — потерял семью, потерял весь мир, который у него был. Его оставили с самого младенчества, и он провел первые пару месяцев жизни в больничной палате. Или его вырвали из семьи, где для него все было в порядке, и он не понял, почему это произошло и за что его разлучили с семьей. Иногда в семье было насилие, и он пережил ужасное — когда самый близкий причиняет боль, использует тебя, и ты не знаешь, как выстроить отношения доверия с близкими дальше, как не ждать от них такого же. У ребенка  есть опыт жизни в коллективном одиночестве по строгим общим правилам, со сменным персоналом и болью, с которой он остается один на один. Все это — тот багаж, который ребенок берет с собой в новую семью. Задача новой семьи как раз в том, чтобы помочь ребенку с дырой в душе и травмой залечить раны, научиться снова доверять взрослым, научиться быть собой.

Во-вторых, чаще всего в социальной рекламе рисуют ребенка раннего возраста. Совершенно здорового. Таких детей в организациях для детей-сирот очень мало. У нас больше 100 000 детей живут в организациях для детей-сирот. И меньше всего детей младенческого возраста. Отказов от новорожденных младенцев у нас около 5000 в год по всей стране и часть из них как раз из-за серьезных патологий ребенка.

— А какие дети есть? 

— В основном это дети старше шести-семи лет. Очень много детей с различными отклонениями, патологиями и особенностями развития. Очень много сиблингов, то есть братьев и сестер, которых одновременно изымают из  семьи. Их может быть двое, трое, пятеро. При этом их родители чаще всего не лишены родительских прав. Они ограничены в правах, либо, например, находятся в местах лишения свободы. Они могут выйти через несколько лет и забрать своего ребенка.

Таким образом, в первую очередь, нужны семьи, которые готовы принимать детей во временное устройство и готовы потом вернуть детей их кровным родителям и родственникам. Такая форма устройства существует во всем мире и совершенно не прижилась и практически не используется в нашей стране. Хотя законодательство это позволяет. Есть такая форма, как приемная семья, опека по договору. По сути, она и предполагалась законодателями как форма, при которой ребенок временно находится в семье, профессионально занимающейся воспитанием детей. И родители получают  зарплату  за содержание и воспитание ребенка, пока кровный родитель, например, находится в местах лишения свободы или реабилитируется от зависимости, или решает еще какие-то вопросы. Но на практике я знаю единичные на всю страну случаи, где действительно эта форма используется по назначению.

Существуют разные формы семейного устройства : воспитание приемного ребенка как своего (усыновление), постоянное воспитание  ребенка  в расширенной кровной семье (родственная опека), временное устройство (от месяца до 18 лет ребенка в определенных ситуациях), предполагающее его развитие, обучение, заботу о его нуждах и достаточную социализацию (опека) в различных ситуациях, когда полностью сделать его своим невозможно (не утерян контакт ребенка с родственниками, или они временно не могут воспитывать собственного ребенка). И при выборе формы устройства нужно всегда исходить именно из судьбы ребенка, из каждой конкретной ситуации.

— Как определить, какая форма семейного устройства подходит именно этому ребенку?

— Есть дети, которые нуждаются в усыновлении. У них все мосты уже сожжены, у них нет коммуникаций с родной семьей, контакт с ней утерян. Например, был отказ от ребенка или ребенка нашли. Или речь идет о жестоком насилии в родной семье.

Но  большинство все-таки продолжают взаимодействовать со своими биологическими родителями или родственниками. Многих при определенных условиях можно было бы вернуть в кровную семью. Форма опеки подходит гораздо большему количеству детей.

У нас огромное количество детей, которые оказались в трудной жизненной ситуации и потеряли семью по разным причинам. Иногда потому, что в семье было действительно очень плохо: насилие, в том числе сексуальное, жестокое обращение и пренебрежение. А иногда для них в этой семье все было хорошо, а плохо было для каких-то совершенно внешних людей — социальных служб, органов опеки. Но всем этим детям нужен рядом близкий взрослый. Не коллектив из 80 специалистов, сменяющих друг друга в формате «сутки/трое», приходящих к ребенку на работу и уходящих с этой работы к себе домой, к своим детям, а его личный взрослый, который поможет ему справиться с бедой.

Большинство детей, находящихся сейчас в детских домах, ждут взрослых, которые помогут им справиться с бедой. Когда мы это поймем, у нас будет намного проще ситуация с семейным устройством. Потому что взрослые перестанут приходить за  здоровыми младенчиками, которых на самом деле очень  не много, и начнут думать: «а могу ли я помочь двоим братьям 8 и 10 лет, которые потеряли родителей и очень переживают, им нужна поддержка и близкий человек рядом, который поможет им выбиться в люди.» Сегодня с этой позиции практически не смотрят на семейное устройство. Только какие-то продвинутые приемные родители, формирующиеся в группы вокруг Школ приемных родителей (ШПР), объединяющиеся на специальных форумах и сайтах. Это люди, которые понимают свою задачу как помощь детям.

— Что нужно сделать в первую очередь, если ты решил принять ребенка в семью?

Для начала попытаться сместить фокус с «чего я хочу» на «какие дети вообще есть и в чем они нуждаются». И задать себе вопрос — какому ребенку и чем я могу помочь. Если я одинокая интеллигентная учительница литературы, которая любит тишину и ходить на выставки, то, наверное, трое гиперактивных мальчиков-подростков, любящих спорт, — это не мой вариант. То есть нужно оценить свои возможности и ресурсы.

Второе — пройти школу приемных родителей (ШПР). Сегодня она по закону обязательна для всех, кроме  близких родственников ребенка (бабушки, например) или тех, кто уже является опекуном или усыновителем. Для всех остальных, оформляющих опеку или усыновление, ШПР обязательна.

Третье — оформить документы. Есть миф, что оформление документов — это очень сложный «квест», который нормальный человек пройти не в состоянии. Я скажу по своему опыту: ни в одной стране мира из тех, про которые хоть что-нибудь знаю, нет такой быстрой и в принципе легкой процедуры семейного устройства, как в России. До того, как у нас ввели обязательные ШПР, она была самой быстрой из известных мне процедур. Сейчас она стала длинее на время прохождения ШПР, и мне кажется, что это очень правильно. Родители должны готовиться к такой важной и значимой перемене в жизни семьи — принятию в семью ребенка.

Четвертое — найти ребенка.

— Достаточно ли прохождения школы, чтобы быть психологически готовым принять ребенка?

— По-разному бывает. В хороших школах многие мифы и неверные ожидания обычно снимаются еще на этапе обучения. К сожалению, не всегда эти школы качественны, особенно в регионах. И бывает, что специалисты, ведущие эти школы, сами не знают особенностей детей-сирот, не понимают, как влияет на них травма и потеря семьи, не представляют себе особенностей адаптации приемного ребенка.  Поэтому помимо ШПР, если вы не уверены, что она у вас прекрасная, лучше еще читать литературу. Я очень советую книжку Капилиной и Панюшевой «Приемный ребенок: жизненный путь, помощь и поддержка», а также любые книги Людмилы Петрановской.

Приемный родитель должен обязательно понимать, что это за дети, что с ними происходит, какое это оказывает воздействие на развитие психики, как этому ребенку помочь с этим справиться. С ощущением, что одной любви достаточно, или с убеждением «я воспитала трех своих, а что я четвертого не воспитаю?» — можно оказаться в ситуации очень высоких рисков возврата ребенка. Потому что те поведенческие реакции, которые есть у приемных детей, хотя и кажутся иногда адекватными и аналогичными тому, что выдают свои дети, могут происходить по совершенно другим причинам.
Например, совершенно стандартная история с воровством. Воровство может иметь миллион разных причин. Одной из них может быть то, что ребенок живет в коллективном учреждении, в котором нет понятия своей вещи. Нижнее белье стирается в общем котле в прачечной, и каждый раз после стирки вам возвращают не ваши личные трусы, а просто трусы по размеру. Казалось бы, гигиена — это такая интимная вещь, но ребенок каждый день фактически надевает чужие трусы. Понимания, что это — твое, нельзя это менять, нельзя кому-то отдать, — его просто нет. Нам эти границы кажутся естественными, а в условиях коллектива это абсолютно неочевидная история.

А вторая причина может быть чисто психологическая. У ребенка, у которого не было любви, не было близкого родственника, ощущение необходимости близости и значимых коммуникаций заменяется необходимостью иметь вещи. Чем их больше, тем меньше пустоты, ты не так одинок. То есть прежде, чем оценивать действие ребенка — он взял чужую вещь, его надо наказать — нужно вспомнить, как он жил до этого. Его картина мира может кардинально отличаться от вашей. Если вы этого не понимаете и не знаете, вы будете вести себя с ребенком неадекватно. И будете удивляться, почему ваши психологические приемы, так прекрасно работавшие с вашими кровными, совершенно не работают с приемными детьми. А потому, что эта ситуация, внешне похожая, на самом деле про другое.

Поэтому, самое главное — прежде, чем пойти собирать документы, надо понять, для чего вы это делаете. Если у вас есть желание отдавать, есть такая потребность, есть такие ресурсы, есть время и силы на этого ребенка, это очень здорово, такие люди очень нужны детям. Если вы работаете с 5 утра до 12 вечера и думаете, что с ребенком будет заниматься няня, возникает вопрос: нужно ли ребенку, у которого нет семьи, снова оказался в ситуации, когда у него нет семьи. Поэтому, конечно, нужно тщательно оценить свои ресурсы.

А дальше хорошо бы понять, что это дети, которые нуждаются в помощи. Их нельзя взять с нуля, с чистого листа, чтобы их прошлое не влияло на них, и делать вид, что ничего с ними не было на самом деле. Нет, все это было. И все это будет иметь какое-то значение. Но со всем этим можно справиться. При понимании, при соответствующем к этому отношении. И, конечно, в сложных ситуациях необходимо прибегать к помощи специалистов. Лучше всего, чтобы это были психологи, которые знают тему детей-сирот и которые профессионально с этой темой работают. Если вы живете в Москве, то  тут довольно много хороших проектов помощи приемным семьям:  Про-мама, ИРСУ, проект «К новой семье», наши консультации для приемных родителей. В каждом регионе есть подобные организации. Возможно, какую-то информацию сможет предоставить ваша ШПР или опека. В любом случае надо искать специалистов по профилю, которые смогут понять, что в данный момент происходит с вашим ребенком.

У нашего Фонда есть телефонная линия по семейному устройству, которая работает с 10:00 до 20:00 по московскому времени. Вы можете в любой день позвонить по телефону 8-800-700-88-05, звонок  с любого региона совершенно бесплатный, и задать как юридические вопросы, так и вопросы, связанные с психологической помощью приемным родителям.

— Как собрать документы?

— Нужно пойти в  опеку по месту жительства. Это важно, потому что опека оценивает в том числе и место, где вы будете воспитывать ребенка. Поэтому в опеку нужно обращаться не по месту прописки, а по месту реального проживания. Если вы арендуете жилье, необходимо оформить документ, подтверждающий ваше отношение к этому жилью. Далее опека достаточно подробно расскажет вам, какие документы вы должны им принести. Если вдруг она этого не делает, то можно посмотреть на сайтах opekaweb.ru и adoptlaw.ru — там есть подробный список документов. Ключевые — это справка об отсутствии судимости, справка о ваших доходах, документ, подтверждающий ваше отношение к жилью, комплект медицинских документов, подтверждающие ваше здоровье, сертификат об окончании ШПР.

— Как найти ребенка?

— Мой совет — не стоит искать ребенка до завершения сборов документов. Вы можете прикипеть к конкретному ребенку, а его заберет кто-то другой, кто придет в опеку с полным пакетом документов. Существует форма предварительной опеки — при которой всего-то и надо, паспорт и оценка вашего жилья. Но пока на практике это применяется лишь в исключительных случаях, в основном по отношению к родственникам ребенка. Поэтому, чтобы избежать душевных терзаний, лучше сначала получить заключение о возможности быть опекуном или усыновителем и потом уже приступать к поискам. За исключением ситуации, когда вы хотите помочь конкретному ребенку (например, у одноклассника сына умерли родители и нет других родных), тогда вы можете настаивать в опеке,  что в наилучших интересах ребенка будет оформить его  в семью по предварительной опеке, а за несколько месяцев, на которые она обычно дается, вы можете  собрать полный пакет документов.

В обычной же ситуации вы можете прямо в своей опеке узнать, какие есть дети в базе, и попросить направление на конкретного ребенка, либо вы можете зайти в федеральную базу данных, посмотреть другие сайты с банками данных:«Волонтеры в помощь детям-сиротам», Территория без сиротдети-ждут.рф, changeonelife.ru. В базе вы выбираете ребенка и связываетесь по указанным телефонам с опекой или региональным банком данных, который представляет его интересы, там вам дадут направление на посещение.

Обычно это надо делать очно, но бывает, что удаленно (в результате обмена электронными документами).  Вы получаете при этом право посмотреть личное дело ребенка, где довольно подробно описывается его юридический статус и любые изменения в нем на протяжении его жизни. Вы получаете доступ к медицинской карте ребенка.  Диагнозов не стоит пугаться. Потому что диагноз, который звучит страшно, может означать, что ребенок всего лишь имел контакт с родной мамой, зараженной сифилисом, но при этом не болеет сам. Или, например, ЗПР (задержку психического развития) получает  практически любой ребенок, который попадает из нормальной среды в коллективную.
У вас есть возможность общаться с персоналом, от которого вы можете узнать: какова семейная ситуация ребенка, что он любит, какой у него характер, темперамент. То есть надо попытаться вытащить максимум информации из среды, в которой находится ребенок.
Основные критерии простые: совпадение темпераментов, совпадение ожидаемого возраста ребенка и ваших возможностей, совпадение интересов и особенностей конкретно вашей семьи.

— Могут ли родители познакомиться с ребенком поближе перед тем, как примут окончательное решение об устройстве его в семью?

— Вы можете посещать ребенка несколько раз, прежде чем принять решение. Некоторые опеки даже предъявляют требование не менее 10 посещение, но законодательно нигде такое жесткое требование не зафиксировано. Есть временная опека («гостевой режим»).  Вы все равно оформляете практически все те же документы,  кроме школы приемных родителей, но вы получаете ребенка временно на каникулярное время. То есть, грубо говоря, на выходные и каникулы. Я крайне не рекомендую использовать эту форму. По возможности вообще. Исключением могут быть только старшие подростки, когда есть сомнения, что семейное устройство состоится. Или в формате наставничества, когда вы сразу четко говорите ребенку, что не будет его брать, но готовы дружить и приглашать к себе в гости. Для многих подростков это очень неплохой вариант.
Но я уверена, что этот формат нельзя использовать как  способ родителей присмотреться к ребенку, особенно младшего возраста, потому что та травма, которая ему наносится, когда его присматривали-присматривали, но так и не присмотрели, для него уже вторая как минимум. Потому что сначала исчезли из его жизни его родные родители, потом его не приняли еще одни. Он не понимает этой ситуации. Он думает, что это он не такой, как надо, что мир совершенно не готов его принять и никогда не примет. Это очень травмирует ребенка. Я против идеи «попробовать», потому что нельзя «пробовать» с живыми людьми.

— Как тогда правильно оценить собственную готовность, свои возможности и ресурсы?

— По-хорошему это происходит на уровне прохождения ШПР. Там есть и психолог, и тесты, и объяснение мотивации. Если ШПР хорошая, то максимум теоретической информации вы получите там. А вот практического опыта, кроме как в реальной ситуации, когда ребенок уже будет у вас, вы не получите нигде. Но вы можете в качестве волонтера на регулярной основе какое-то время ходить в учреждение, например полгода, чтобы просто присмотреться к детям, не говоря, что вы собираетесь кого-то забрать и что вы кого-то присматриваете, не афишируя свои цели. И понять, насколько вы готовы коммуницировать с  этими детьми, а потом уже приступать к усыновлению.

— Как выстраивать коммуникацию ребенка с кровными родителями, если они есть?

— Если у ребенка есть коммуникация с кровными родственниками, то в интересах ребенка, в интересах сохранения его идентичности, его личности, его истории важно, как минимум, знать об этом и сохранять эту информацию для него. Как максимум — поддерживать эту коммуникацию. Чтобы бабушка навещала внука хотя бы с какой-то периодичностью, чтобы слали друг другу новогодние открытки, чтобы ребенок мог позвонить своей тете. Если вам это тяжело, если родственники потенциально несут угрозу (например, сильно выпивают), лучше все эти вещи не делать самостоятельно, нужно найти организацию (социальную службу), которая вам поможет выстраивать эти отношения. Потому что действительно это может быть довольно сложно и небезопасно психологически для семьи.

Собирать информацию о кровной семье стоит. Чтобы у ребенка не было ощущения, что он человек ниоткуда. Это очень тяжелое ощущение — быть личностью «с нуля». За всеми нами стоят наши предки, наши родственники, дедушки, бабушки, которыми мы гордимся. Когда у ребенка есть ощущение, что он никто, ниоткуда, он ничего о себе не знает, — это тяжелый груз. Поэтому необходимо дать ребенку хоть что-то в его прошлом. Даже если вы никого не можете найти, пусть это будет какая-то информация про место, где он родился: показать на карте его родной город, найти в интернете картинку роддома, где он появился на свет, или дома ребенка, где он провел первые годы жизни. Тогда он перестает быть человеком «с нуля», и это очень помогает ему сформироваться как личности.

Ровно поэтому современные специалисты в сфере семейного устройства  негативно относятся к идее тайны усыновления. Во-первых наше тело в любом случае знает все, что с ним было, пусть даже не может актуализировать это в  сознательную часть восприятия. И получается, что ребенок в подсознании все равно знает где и как он родился, что с ним было, а его сознание получает от близких совершенно иную информацию. Это часто приводит к чувству тревоги, к срывам в подростковом и более старшем возрасте.

Я уверена, что людей, которые готовы взять ребенка старшего возраста, подростка или нескольких детей, и даже тех, кто готов взять ребенка не навсегда, а на время, пока мама сидит или находится на реабилитации, у нас очень и очень много. Потому что это нормальная взаимная поддержка общества — помочь ребенку, который, возможно, пережил нечто страшное. Он никак не может прийти к вам в семью и резко выключить все свои воспоминания, весь свой негативный опыт и стать чистым листом, на котором вы нарисуете все, что захотите. Но вы можете помочь ему справиться с трудностями, впавшими на его долю, суметь поверить в себя, получить  новый опыт, новые возможности и настоящую, любящую его семью.

Записала Екатерина Шалмина для www.workingmama.ru

информация с сайта http://otkazniki.ru/news.php?ocd=view&id=881

Читать далее как оценить собственную готовность к принятию ребенка в семью (с)

Дети возврату подлежат???!!!

Возврату подлежат

Бесконечные призывы и агитация за усыновление должны доказать всем, что скоро проблема детей-сирот в России будет решена. Но вместе с ростом количества усыновлений растет и статистика отказов. Неподготовленные родители берут детей из детского дома, плохо зная зачем и еще хуже представляя себе особенности этого шага. Простые проблемы оборачиваются катастрофой. С кем, как и почему это происходит, узнала Екатерина Кронгауз Читать далее Дети возврату подлежат???!!!

Дарите навыки вместо игрушек! Как помогать УМНО!

«Дарите навыки вместо игрушек»: как поздравлять с Новым годом детей-сирот

«Афиша» поговорила с директором благотворительного фонда «Дети наши» Варварой Пензовой о том, почему вредно дарить воспитанникам детских домов игрушки и айфоны и что делать, если вы действительно хотите помочь.

О том, как в детских домах отмечают Новый год и дни рождения

Конечно, во всех детских учреждениях такие события празднуются по-разному. В больших детских домах нет возможности индивидуализировать эти праздники. Например, вместо обычного дня рождения празднуется торжественный день именинника, когда поздравляют одновременно человек двадцать, — так что и ощущения праздника в таком случае нет.

41cf8ef4f5154a8aadc718c95d72c5ba
Варвара Пензова, директор благотворительного фонда «Дети наши»
Фотография: из личного архива

Бывает и по-другому: например, в нашем подопечном Шаталовском детском доме дети живут небольшими семейными группами по восемь, максимум десять человек. Дети в группах разных возрастов, они живут с постоянными мамами-воспитателями. Здесь празднования проходят гораздо теплее и уютнее: дети готовят друг другу открытки, своими руками мастерят поделки, вечером все собираются за одним столом на праздничный ужин, который приготовили тут же, в кулинарной студии (проект, который действует при поддержке нашего фонда). Дети учатся в обычной общеобразовательной школе, и у них есть возможность позвать своих друзей из школы в гости на праздник.

С Новым годом все грустнее: получить индивидуальное внимание, которое так необходимо ребенку, практически невозможно. С 20 декабря по 10 января у детей постоянно проходят праздники. Это и муниципальные елки, и какие-то бесплатные билеты от спонсоров, и поездки в другие города (иногда даже одним днем, что для детей утомительно), и утренники, устраиваемые самим учреждением, и новогодние праздники от волонтеров (которых может быть два-три в день, если это выходной). За это время ребенок может получить 10–20 сладких новогодних подарков от совершенно неизвестных ему людей. Такие подарки дети не ценят, потому что это не проявление дружбы или любви, а как бы некая «обязанность» окружающих по отношению к ребенку. Почему? Потому что он сирота. То же правило действует и в другие праздники — 8 Марта, 23 Февраля, в столь любимый спонсорами День защиты детей. В итоге весь опыт, который ребенок извлекает из происходящего, «меня должны радовать и ублажать, потому что я сирота».

Надо ли говорить, что после выпуска в самостоятельную жизнь бывшего детдомовца ожидает неприятное открытие: его никто не обязан радовать, он больше никому не интересен, а чтобы получить подарок, которые ему раньше возили мешками — плеер, телефон, новые кроссовки, скейтборд, — нужно сначала на это заработать. А чтобы заработать, нужно устроиться на работу. А чтобы устроиться на работу, нужно правильно составить резюме. Нужно учиться и сдавать экзамены.

Тут возникает диссонанс между тем, как ребенка учили жить — по жесткому распорядку дня учреждения, без возможности принимать решения, без возможности делать выбор, — и самостоятельной жизнью, где все нужно делать самому.

Конечно, это относится не ко всем детским учреждениям, но, к сожалению, ко многим. В региональных детских домах, которые находятся в глухих деревнях, проблемы другие — не избалованность детей, а недостаточная обеспеченность финансами: не хватает на хороший ремонт, качественную одежду и многое другое. В наших подопечных учреждениях проблема неприспособленности выпускников к реальной жизни стоит не так остро, потому что целых 11 проектов направлены именно на то, чтобы детей к этой жизни подготовить. И, судя по нашей статистике, справляемся мы неплохо. Но так происходит далеко не везде, ведь в большинстве своем спонсоры и корпоративные волонтеры, которые ездят в детские дома устраивать праздники, думают не об эффективности помощи, а стараются «подарить деткам праздник», «подарить ребенку улыбку». Им не приходит в голову, что отсутствие праздника или улыбки (а праздников, как вы понимаете, там вообще хватает) — это, прямо скажем, не самая серьезная проблема детдомовских ребят.

321065502ad84bb599a1925307c8d947
Сафоновский детский дом-школа
Фотография: Надежда Белова

О том, откуда у воспитанников детских домов появляются одежда и игрушки

Одежда, обувь и другие личные вещи (в том числе игрушки) закупаются детским учреждением в соответствии с государственными нормами. Сумма, которая тратится на одного человека, определяется нормами конкретного региона. Многие учреждения устраивают тендеры, и выигравшая компания обеспечивает детский дом необходимыми вещами в течение установленного срока.

В некоторых учреждениях дети имеют возможность выбирать одежду сами — в магазине, в сопровождении воспитателя. Но такое бывает нечасто.

Например, в нашем подопечном детском доме цепочка выглядит так: воспитатель определяет потребность и передает информацию завучу по воспитательной работе, та аккумулирует информацию от разных воспитателей и передает ее кастелянше; она, в свою очередь, либо выдает необходимое из запасов, либо передает информацию главному бухгалтеру — для осуществления заказа.

На каждого ребенка ведется учет выданных ему вещей, у каждой вещи — свой срок носки. Например, зимняя куртка носится два года, затем должна приобретаться новая. Конечно, если вещь сносилась раньше (порвалась, потерялась), она приобретается раньше, если у учреждения есть такая финансовая возможность.

Специалисты в наших детских учреждениях стараются при этом обеспечивать индивидуальный подход к детям — просят компанию-подрядчика присылать вещи разных цветов, размеров и фасонов, чтобы дети не ходили в одинаковых куртках группами по 30 человек. Получается не всегда.

b298da342ad44284b6ff23a99449a448

Сафоновский детский дом-школа
Фотография: Надежда Белова

О чем мечтают дети

Тут важно различать мечты и подарки. Большинство детей мечтают об одном — попасть в семью. Только — в соответствии с их жизненным опытом — могут говорить об этом, а могут переживать молча, держать это в себе.

Письмо с новогодним желанием «найти маму» или «вернуться домой» пишут те, кто помладше, — кто наивен и верит, что Дед Мороз или тетя, прочитавшая письмо, смогут сделать что-то, чтобы их забрали из детского дома. Те, кто старше, подходят к этим вопросам практично. Просят о материальном, причем по принципу «проси больше, тогда хоть что-нибудь получишь».

В письмах из одного учреждения, как правило, фигурируют одни и те же «заказы»: дети просят то же, что попросил сосед, так как свои желания и интересы сформулировать не могут. Ценность заказываемой вещи они представляют себе условно — за просьбой об айфоне может стоять просто желание заходить в «ВКонтакте» и переписываться с друзьями; они и не подозревают, что айфон для таких целей — это очень дорого. Ведь рядом нет взрослого, который проведет подготовительную работу, поможет оценить, нужен ли такой гаджет, соотнесет с достатком семьи — может ли семья позволить себе эту покупку, предложит более экономичную альтернативу.

В любой семье, вне зависимости от ее достатка, родители не покупают ребенку все, что он захочет, всегда происходит фильтрация. В детском доме такую фильтрацию проводить некому — ребенок просто получает айфон (или два-три айфона, если учреждению «повезло» с приезжающими волонтерами), после чего некоторое время играется с приобретением, затем меняет его на что-то более интересное: на клевый шампунь соседки, или вкусную жвачку, или сигареты — зависит от обстоятельств.

035130509e3145c291f655d959ac5d96
Кулинарная студия в Сафоновоском детском доме-школе
Фотография: Надежда Белова

Как правильно поздравлять сирот

Как бы вы отнеслись к тому, что вашему ребенку незнакомые дяди и тети дарят разные подарки? Какие качества, на ваш взгляд, это развивало бы в нем? Точно так же возможность получать подарки от незнакомцев развивает в детях из детских домов ожидание, что кто-то должен исполнить их желание — потому что он же сирота, он же в детском доме.

Игрушка отвечает сиюминутным желаниям ребенка, которые могут измениться между написанием письма Деду Морозу и получением подарка. Вы не можете контролировать, единственное ли письмо написал этот конкретный ребенок и единственный ли вы даритель. Не исключено, что точно такой же подарок он получит за день до вашего — а может быть, и не один. Вы, приехав в детский дом один раз на Новый год, проконтролировать этого не сможете. Воспитатель или волонтер, с которым вы передадите подарок, если не приедете сами, заниматься этим тем более не станут. Более того, подарки, передаваемые через руководство (директора, завуча, воспитателя), часто становятся инструментом воспитания ребенка. Если он провинился, подарок могут отдать ему не сразу или даже вовсе передарить другому ребенку.

Поэтому участвовать в жизни сирот исключительно в роли дарителя не просто бессмысленно, но и вредно. Вредно потому, что закладывает неправильное представления о мире. Вы можете дарить подарки на праздники и дни рождения, если общаетесь с ребенком в детском доме регулярно, если знаете его лично (не просто пол-возраст), если ваш подарок будет для него иметь ценность не только как вещь, но как знак внимания от близкого ему человека.

В любом другом случае, если вы хотите помочь ребенку из детского дома, гораздо правильнее будет поддержать программы помощи. Тут уж можно выбрать на свой вкус — помощь в поиске семьи, помощь в подготовке к самостоятельной жизни, помощь в образовании и развитии. Чтобы направить эти желания в правильное русло, мы придумали акцию «Дарите навыки вместо игрушек». За примерную стоимость подарка можно подарить детям возможность заниматься в творческих и ремесленных мастерских. Проведение одного занятия в мастерской для 10 детей стоит примерно 500 рублей — это оплата работы преподавателя, покупка расходных материалов, какие-то сопутствующие расходы (например, в кружке цветоводства таким расходом может быть поездка в ботанический сад).

Мастерские и кружки радуют и занимают детей весь год, и они обязательно пригодятся в жизни. Обычный подарок, будь то игрушка, плеер или айфон, такой возможности не дает.

908caf7fa37d4ddabf91c1c5cd3aec23
Воспитанники Сафоновского детского дома-школы
Фотография: Надежда Белова

Чему дети могут научиться в кружках и мастерских

В данный момент фонд «Дети наши» поддерживает в подшефных учреждениях около 20 кружков и мастерских. Около — потому что периодически появляются новые направления; например, в 2016 году в Шаталовском детском доме появится сапожное дело, в Сафоновской школе-интернате не так давно появился кружок «Юный мультипликатор». Дети учатся самым разным вещам: ухаживать за растениями, делать аппликации из соломки или плести разные штуки из бисера, они танцуют и поют в школе театрального мастерства, шьют в кружке «Лоскуток», слесарничают в столярной мастерской, учатся водить машину и осваивают компьютер.

Это не только решает задачу организации досуга воспитанников учреждения, но и положительно влияет на психику (повышение самооценки, контакт с единомышленниками, самореализация) и общее развитие (например, бисероплетение и плетение соломки улучшают мелкую моторику — а она, в свою очередь, развивает речь).

Ребята приобретают навыки, которые пригодятся им в самостоятельной жизни после выпуска, и пробуют себя в различных профессиях, так что мастерские имеют и некий профориентационный эффект.

fcf64f28e9354c55b7b9d31c0d442ac3
Сафоновский детский дом-школа
Фотография: Надежда Белова

Как узнать, смогут ли дети в дальнейшем воспользоваться полученными навыками

Воспитание детей — процесс малопредсказуемый. Мы можем предлагать им разные варианты и пути развития, поддерживать их на этом пути, но гарантировать результат не может никто. И оценить его очень непросто. Точно так же, как это происходит с детьми в семье: не все, кто занимался в детстве танцами, сделает это профессией, но осанка, стройность, умение владеть своим телом останутся на всю жизнь.

В этом году мы постарались оценить связь нашей работы в детских учреждениях и благополучие в жизни выпускников. Специалистами фонда было проведено исследование — мы опросили 262 выпускника 2008–2014 годов наших подшефных учреждений. Выяснилось, что активные участники наших проектов вполне благополучны в 73% случаев, в то время как в других категориях (не участвовавшие в проектах или участвовавшие пассивно) этот показатель около 20%.

Это очень большая разница — и мы не приписываем этот успех исключительно занятиям в мастерских, конечно. При таком анализе приходится учитывать очень большое количество факторов: как долго ребенок находился в сиротском учреждении, в каком возрасте в него попал, поддерживал ли контакт с родной семьей. Проблем детей в детских домах так много, что их нельзя решить одной только поддержкой кружков. Поэтому в рамках нашей программы мы занимаемся и профориентацией, и семейным устройством, и профилактикой ранних беременностей у старших воспитанниц интернатов, и восстановлением связи ребенка с его родственниками. Ведь то, что разрушалось годами, нельзя восстановить в одночасье, просто записав ребенка в кружок цветоводства.

47c8100042434a429fc66eb261b2a375
Сафоновский детский дом-школа
Фотография: Надежда Белова

Что дети думают о занятиях

Участие в кружках добровольное. То есть дети сами решают, хотят они их посещать или нет, —если они туда ходят, значит, им это нравится. Участие в кружках — это также редкая для детского дома возможность выбора: ходить или не ходить, если ходить, то куда именно и как часто?

Наше исследование также показывает, что даже после выпуска около 40% ребят вспомнили, чем занимались в детском доме, а около 10% прямо признались, что эти занятия пригодились им в жизни. 10 человек вспомнили занятия по домоводству, пятеро упомянули вокал и хореографию; говорилось также о работе с деревом (столярная мастерская), спортивных занятиях, вождении автомобиля, парикмахерском искусстве и вышивании.

При этом три из пяти самых популярных у выпускников профессий непосредственно связаны с их занятиями в интернате: автомеханик, повар, парикмахер.

27acbbed26a34314898ab6bf2e3d90d4
Волонтеры в Сафоновском детском доме-школе
Фотография: Надежда Белова

Почему навыки важнее, чем игрушки

Дети в детском доме — это дети в беде, в неестественной ситуации и в среде, которая сильно искажает их потенциал и будущее. Человек, который хочет сделать подарок ребенку на Новый год, хочет сделать добрый поступок, хочет исполнить желание, мечту. Но по-настоящему добрым и мудрым поступком будет в этой ситуации помощь с решением проблемы ребенка, а не сиюминутная радость дарителя, которая ни на миллиметр не поможет решить настоящую проблему. Желая сделать подарок воспитаннику детского дома, нужно в первую очередь задать себе вопрос: для него ли я это делаю или для себя? Интересует ли меня, как дальше сложится жизнь этого конкретного ребенка?

Кто-то может сказать — разве все станет настолько плохо от одного-единственного подарка? Да, один подарок не станет проблемой. Только в своей идее «подарить радость сироте» вы совсем не одиноки. Эта идея (за счет простоты реализации) активно используется муниципалитетом и администрацией города, государственными компаниями, которые расположены поблизости, коммерческими компаниями — все они, будьте уверены, уже организуют что-то подобное. В итоге усилия стольких людей направляются в русло, которое совершенно не приближает проблему к решению, а лишь усугубляет ее.

8ca6387884474d1bb0237da3cef2862a
Сафоновский детский дом-школа
Фотография: Надежда Белова

Как быть, если вы хотите помочь воспитанникам детского дома

Вариантов тут масса, и выбор зависит от того, как именно вы готовы помогать. Готовы помогать финансово — поддержите фонд, который профессионально занимается помощью сиротам. Определить профессиональность и прозрачность фонда не очень сложно: на сайте должны присутствовать отчеты о полученных и расходованных средствах, а в новостях должно быть написано не только «мы устроили праздник для детей!», но и более скучные новости — например, о повышении квалификации персонала детского дома, о профориентационном тестировании для детей, о встрече ребенка с родителем, лишенным родительских прав. Все это, может быть, не так весело читать и смотреть, как про праздник с воздушными шариками и клоунами, но именно такие скучные ежедневные действия меняют систему изнутри. Проще всего, поддерживая конкретный фонд финансово, подписаться на ежемесячное пожертвование на любую удобную вам сумму — например, у нас на сайте это легко сделать, поставив при пожертвовании галочку «ежемесячно».

Если у вас есть время, которое вы готовы уделить детям, то вы можете, например, стать волонтером фонда или наставником для ребенка. Наставник — это старший друг, который делится с ребенком жизненным опытом, подает пример, как поступать в различных ситуациях, помогает выстраивать отношения с людьми и миром в целом. Но, становясь наставником, нужно понимать, что это не на один день и даже не на один месяц — проекты наставничества долговременны и требуют самоотдачи, ведь теперь вы несете ответственность за человека, который уже терял близких.

В фонде «Дети наши» проект наставничества «Будем вместе» пока действует только на территории Смоленской области, но при желании такой проект можно найти у другого фонда, работающего в вашем регионе, — вас научат, как правильно общаться с сиротой, что делать и чего не делать (например, не превращаться из друга в спонсора), обозначат длительность проекта, проведут тестирование (чтобы вы максимально подходили ребенку), убедятся, что вы вообще в состоянии стать наставником (не имеете психологических отклонений, судимостей и т.д.).

Помочь воспитанникам детских домов можно, просто распространив эту статью среди друзей. Ведь чем больше людей узнает о том, как правильно и эффективно помогать, тем быстрее мы вместе изменим жизнь детей к лучшему.

информация взята с сайта http://changeonelife.ru/2015/12/03/darite-navy-ki-vmesto-igrushek-kak-pozdravlyat-s-novy-m-godom-detej-sirot/

Читать далее Дарите навыки вместо игрушек! Как помогать УМНО!

ИНСТРУКЦИЯ: как взять ребенка из детского дома в гости на выходные или каникулы.

Автор:

Временное пребывание ребенка из детского дома в семье называют «гостевым режимом». Что это такое, и для всех ли детей оно полезно, а также, что нужно сделать, чтобы взять ребенка «в гости» — читайте в новой инструкции фонда «Измени одну жизнь». Надеемся, она будет для вас полезной и интересной.

Прежде всего следует знать о том, что процедура и условия передачи детей на временное пребывание регулируются Постановлением Правительства РФ от 19 мая 2009 г. №432 «О временной передаче детей, находящихся в организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в семьи граждан, постоянно проживающих на территории РФ». Стоит внимательно ознакомиться в этим документом, если вы намерены принять ребенка, поскольку там все описано достаточно подробно. Сейчас же попробуем разобраться в основных моментах.

photo218

Кто может принять ребенка на «гостевой режим»

Требования для получения заключения о возможности временного пребывания ребенка во многом совпадают с требованиями для усыновителей и опекунов. Так, «временная передача детей осуществляется в семьи совершеннолетних граждан, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, за исключением:

а) лиц, признанных судом недееспособными или ограниченно дееспособными;

б) лиц, лишенных по суду родительских прав или ограниченных в родительских правах;

в) бывших усыновителей, если усыновление отменено судом по их вине;

г) лиц, отстраненных от обязанностей опекуна (попечителя) за ненадлежащее выполнение возложенных на него законом обязанностей;

д) лиц, имеющих или имевших судимость, подвергающихся или подвергавшихся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконного помещения в психиатрический стационар, клеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, против общественной безопасности, а также лиц, имеющих неснятую или непогашенную судимость за тяжкие или особо тяжкие преступления;

е) лиц, имеющих инфекционные заболевания в открытой форме или психические заболевания, больных наркоманией, токсикоманией, алкоголизмом; 

ж) лиц, не имеющих постоянного места жительства на территории Российской Федерации». (Согласно Постановлению Правительства РФ от 19 мая 2009 г. №432).

Какие документы нужно предоставить

В органы опеки по месту жительства вам следует предоставить следующие документы:

  • Заявление (по форме, утверждаемой Министерством образования и науки РФ)
  • копию паспорта или иного документа, удостоверяющего личность.
  • справку органов внутренних дел, подтверждающую отсутствие судимостей, препятствующих принятию ребенка в семью (они указаны в пункте «д» в предыдущем разделе). Эта справка действует 1 год.
  • справку лечебно-профилактического учреждения об отсутствии заболеваний, перечисленных в пункте «е» предыдущего раздела, либо медицинское заключение по форме 164/у-96 (это медицинское заключение желающего усыновить, принять под опеку/попечительство ребенка или стать приемным родителем). Справка действует 6 месяцев, после этого ее необходимо обновить.

Кроме вышеперечисленных документов вы имеете право предоставить «иные документы, свидетельствующие о наличии у него необходимых знаний и навыков в воспитании детей, в том числе документы об образовании, о профессиональной деятельности, прохождении программ подготовки кандидатов в опекуны или попечители» (Согласно Постановлению Правительства РФ от 19 мая 2009 г. №432).

Далее в течение 5 рабочих дней сотрудники органов опеки должны проверить предоставленные документы, произвести обследование вашего жилья и оформить заключение о возможности временной передачи ребенка, которое действительно в течение 2 лет со дня его подписания, или же письменный отказ с указанием причин.

Небольшое дополнение: если по результатам обследования жилья оно будет признано не подходящим для проживания ребенка, у вас будет возможность брать ребенка на время (без ночевок), либо вместе выехать на отдых.

Документы собраны, заключение получено, что дальше

Теперь нужно обращаться в администрацию детского дома, предоставив им следующие документы:

а) заявление о временной передаче ребенка (в свободной форме);

б) копия паспорта или иного документа, удостоверяющего личность (с предъявлением оригинала);

в) заключение органа опеки и попечительства по месту жительства гражданина о возможности временной передачи ребенка в семью (или же заключение о возможности быть усыновителем или опекуном);

г) письменное согласие совместно проживающих совершеннолетних, а также детей старше 10 лет.

Далее администрация детского учреждения должна зарегистрировать заявление, предоставить сведения о детях, которых можно принять на временное пребывание и организовать первую встречу с ребенком.

Принимая решение администрация детского учреждения должна учитывать много факторов: желание самого ребенка (пожелания ребенка старше 10-ти лет могут быть написаны им самим); отношения между вами, ребенком и остальными членами семьи; если у ребенка в этом же детском доме есть братья и/или сестры, забирать в гости нужно всех; а также этническое происхождение ребенка (возможность обеспечения преемственности в языке, культуре и религии в соответствии с его происхождением).

Это решение должно быть принято в течение 7 дней с даты подачи документов в администрацию детского дома. При положительном решении выпускается приказ руководителя детского учреждения, с которым вы должны быть ознакомлены под роспись.

Отрицательное решение тоже оформляется письменно с указанием причин отказа.

Какие документы вам выдадут на время пребывания ребенка в вашей семье

При временной передаче ребенка выдаются следующие документы:

а) копия приказа о временной передаче ребенка (детей) в семью гражданина, заверенная руководителем организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей;

б) копия свидетельства о рождении ребенка, заверенная в установленном законом порядке, либо паспорт ребенка, достигшего 14 лет;

в) копия полиса обязательного медицинского страхования ребенка (детей);

г) копии иных документов, необходимых ребенку (детям) в период временного пребывания его в семье гражданина.

Также в соответствии с нормативными актами региона проживания ребенка вам будут выданы продукты или денежные средства на их приобретение на период пребывания ребенка в гостевой семье.

Для каких детей подходит гостевой режим

Ну и теперь о том, кого можно и нужно принимать в семью временно.

Начнем с тех, кого не стоит брать на выходные или каникулы: обычно специалисты не советуют брать детей младше подросткового возраста. Во-первых, они любой дом, в который их приглашают, очень быстро начинают считать своим, особенно если переночевали там. И конечно, в этом возрасте они особенно остро хотят, чтобы у них появились мама и папа, поэтому как ни объясняй, что в семье они временно, они просто не способны это понять и будут ждать и вас, и повторных «гостей», а то и с плачем цепляться за дверные косяки. Все-таки, такое временное проживание гораздо менее полезно, чем посильная помощь в поиске постоянной семьи для ребенка.

Бывают редкие ситуации, когда даже маленьким детям нужна временная семья, к примеру, когда постоянная семья уже нашлась, но не может забрать ребенка сразу. В этом случае, чтобы избежать ожидания в детском доме, специалисты могут принять решение о том, что ребенку необходима временная семья. Но это возможно только по сопровождении специалистов, постоянно работающих с этими детьми и конечно, требует специальной подготовки и высокой степени осознанности от таких «временных» родителей, задача которых – стать «перевалочным пунктом» к постоянной семье. Такие профессиональные приемные семьи очень нужны нашим детям, но пока институт профессиональной семьи в нашей стране находится в зачаточном состоянии.

Зачем подростку временное пребывание в семье

Дети старше 10 лет имеют совсем не большие шансы попасть в постоянную семью. Но опыт проживания «на воле», а не в условиях государственного учреждения, им очень нужен. Выйдя из детского дома, дети не знают базовых вещей, которые были бы для них естественны, если бы они жили в семье. В подавляющем большинстве случаев по выходу из детского дома 15-18-летние дети не могут жить самостоятельно, не могут поступить на дальнейшую учебу, не могут создать постоянную семью и растить своих детей. Привычка жить на всем готовом, ожидание того, что на праздники спонсоры подарят им дорогие вещи, отсутствие модели семьи перед глазами мешают детям адаптироваться, когда они, как под холодный душ, попадают из детского дома в реальную жизнь.

Поэтому детям-подросткам так полезно пожить в настоящей семье, сходить в магазин вместе со взрослыми, увидеть отношения между взрослыми и детьми, пожить повседневной жизнью обычной семьи. Для них это будет бесценный опыт, который поможет им адаптироваться во взрослой жизни.

И конечно, бывает и так, что взяв ребенка в гости, родители не хотят отдавать его обратно, и сам ребенок так хорошо вписывается в семью, что временное пребывание превращается в постоянное. То есть ребенка усыновляют или берут под опеку.

Приемная мама Наталья Городиская стала мамой нескольких подростков именно так: принимая детей на выходные и каникулы. Об этом она рассказала в своем блоге:«Трудный ребенок, или чему нас учат наши дети» и в вебинаре «Подросток в приемной семье: к чему быть готовым. Гостевой режим: за и против»

Если у вас есть вопросы, пожалуйста, пишите нам в рубрику «Вопрос-ответ», и мы обязательно вам ответим!

информация взята с сайта http://changeonelife.ru/guides/kak-vzyat-rebenka-iz-detdoma-na-gostevoj-rezhim/

Читать далее ИНСТРУКЦИЯ: как взять ребенка из детского дома в гости на выходные или каникулы.