ПОСТ-НАПОМИНАЛКА И ПРОСЬБА ПОМОЧЬ

12.07.17 Друзья! Напоминаю тем, кто имеет сложности какого-либо плана с переводом помощи детям на расчетный счет нашего Тепло наших рук, благотворительный детский фонд или тем, для кого важна #Анонимность помощи. Вы можете положить вашу ПОСИЛЬНУЮ ПОМОЩЬ в два официальных ящика Тепло наших рук, благотворительный детский фонд, которые находятся по адресам: Читать далее ПОСТ-НАПОМИНАЛКА И ПРОСЬБА ПОМОЧЬ

размышления про отчетность о получаемой помощи со стороны детских домов

26.06.17 Дорогие Друзья! Давным давно хочу написать этот пост :) как вы знаете, у нас в Тепло наших рук, благотворительный детский фонд есть правило, которое также прописано в Договоре пожертвования имущества, который заключает наш фонд с детскими домами, о том, что за любую оказанную помощь Детское учреждение обязано отчитаться следующими документами:
1. акт приема с печатью и подписью учреждения
2. фотоотчет о том, как дети используют подаренное нами благо
3. если подарок дороже 3000 р. то учреждение обязуется предоставить бух.справку о постановке ДАРа на баланс.
 
И все учреждения в курсе, что если отчетность должным образом не предоставлена, то оказание помощи в виде товаров прекращается, мы продолжаем помогать детям услугами (например, можем оплатить аренду автобуса для экскурсии, провести мастер-класс или продолжатся занятия с репетитором, можем найти и оплатить сиделку), но ТМЦ, которые дарятся и остаются на территории детского дома — мы прекращаем отгружать, пока детское учреждение не исправит ситуацию и не предоставит соответствующую отчетность. Потому что у меня возникают сомнения, что если нет времени два раза нажать на кнопку и сфотать как дети едят яблоки, а будет ли время у сотрудников вообще донести до наших детей эти яблоки…
 

Читать далее размышления про отчетность о получаемой помощи со стороны детских домов

Когда даже ангелы плачут

- Привет! Пожалуйста, не клади трубку!
— Что тебе нужно? У меня нет времени на твою болтовню, давай быстрее!
— Я сегодня была у врача…
— Ну и что он тебе сказал?
— Беременность подтвердилась, уже 4й месяц.
— А я тебе чем могу помочь? Мне проблемы не нужны, избавляйся!
— Сказали поздно уже. Что мне делать?
— Забыть мой телефон!

Читать далее Когда даже ангелы плачут

Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Почему подросткам непросто «волонтерить с сиротами», рассказывает психолог фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Инна Пасечник. Кажется, и для взрослых волонтеров информация будет небесполезна

a1206e5ac0c5t (1)

Спасая мир – не покалечься

— В широком сознании бытует мнение, что волонтер от своей деятельности должен получать огромное удовольствие, что эта работа окрыляет. Почему здесь начинаются разговоры о психологической безопасности, супервизии и прочее?

— Наверное, нужно сразу сузить тему, потому что истории бывают разные. Одно дело, когда волонтер, скажем, едет восстанавливать монастырь. Другое, — когда происходит общение с людьми, конкретно – детьми. То, о чем я буду говорить, основано именно на опыте нашего фонда, а мы много занимаемся как раз волонтерством и сопровождением волонтеров.

Да, волонтер идет «нести добро», но, если он при этом не подготовлен, добро оборачивается злом для всех – и для него самого, и для тех, кому он намеревался это добро причинить. И, если говорить совсем конкретно о помощи детям-сиротам в сиротских учреждениях, вопрос о подготовке волонтера стоит особенно остро.

Дети из детдомов имеют очень непростую историю жизни. Она откладывает сильный отпечаток на то, как они формируются эмоционально и психически. Причем под «эмоциональным» я имею в виду конкретно эмоциональные трудности, а под «психическим» — познавательное развитие и особенности коммуникации. Если все это не учитывать, травмироваться можно уже от самой первой картины, которую ты увидишь.

Например, вдруг выясняется, что ребенок, которому биологически – двенадцать лет, интеллектуально развит лет на шесть, а эмоционально – вообще непонятно, на какой возраст, потому что у него еще куча всяких травматических проявлений. Уже это рассогласование ожидаемого и реального может травмировать неподготовленного волонтера. Кроме того,

поведение со стороны детей-сирот в отношении волонтеров бывает агрессивным. Они могут жестко отвергать, либо использовать и манипулировать; встречаются и кражи вещей у волонтеров.

Все это происходит не потому, что они кому-то желают зла. Просто, если до детдома они были в неблагополучной среде, то, естественно, научились вести себя так, чтобы в этой среде выжить. Они не делают скидку на то, что обстоятельства поменялись, что эти люди хотят добра.

Провокационное поведение – это вообще беда, с которой часто сталкиваются волонтеры. К нему не подготовлены даже взрослые, но у них хотя бы есть жизненный опыт – ресурс, на который они могут опереться. Человека же совсем «свеженького», с «розовым» взглядом на мир столкновение с такой действительностью может просто разрушить.

Больше всего любой ребенок хочет в семью, поэтому любой волонтер очень быстро услышит вопросы: «А когда ты возьмешь меня к себе?» «Ты будешь меня усыновлять?» «Где моя мама?»

От них даже опытный волонтер часто испытывает душевное волнение.

И здесь мы сталкиваемся с необходимостью супервизии, потому что люди начинают думать о том, что этого ребенка надо срочно взять к себе, не имея при этом ни условий, ни моральных сил для усыновления или опеки.

0_cf904_991a117d_xl

Резонанс вместо отстройки

— Какие психологические проблемы могут обостриться, если в качестве волонтеров приходят подростки?

— Волонтер, который приезжает в сиротское учреждение, должен быть личностно устойчив: должен помнить, кто он, каковы его моральные принципы, и зачем он сюда пришел. Профессиональной позицией волонтера относительно тех детей, к которым он пришел, должно быть состояние старшего друга, который что-то знает об этой жизни, и при этом достаточно тепло общается с ребенком.

Именно профессиональная позиция позволяет не вестись на провокационное поведение детдомовца – вспышки агрессии, резкое отвержение, когда ребенок вдруг перестает общаться.

Именно она позволяет не сбиваться на то, что сейчас волонтер дать ребенку не готов – например, усыновить. Отсюда следует, что волонтер должен быть зрелой личностью.

Подростковый возраст характеризуется тем, что молодой человек ищет себя в этой жизни, расставляет свои приоритеты, у него еще не созрела ценностная иерархия, и это нормально. Но, когда мы говорим с подростками, все время сталкиваемся с тем, что они сверяются с реальностью: его представления о мире соответствуют реальности или нет?

Когда такой неустоявшийся подросток приходит к эмоционально еще более шатким, его неустоявшиеся представления начинают рушиться.

В худшем варианте это может обернуться дурной компанией. В менее жестком случае подросток выходит из такого контакта абсолютно дезориентированным: он не знает, где правда, а где – ложь, что хорошо, а что – плохо.

В результате может получиться такой воинствующий субъект, который будет действовать по принципу «куда шатнет»: может начать злоупотреблять вредными веществами, может пойти защищать всех от несправедливого мира. Например,

в самом детском доме подросток-волонтер может начать вести какие-то жесткие переговоры с администрацией, органами власти, чего-то «добиваться», «реформировать».

Чтобы не было: стенка на стенку

04-10-web_2131a

 — Как этого избежать? Значит ли это, что подростков нельзя привлекать к «контактным» видам волонтерства?

— Я бы не утверждала этого так категорично. Но, во-первых, для подростков нужно проводить обучение. Они должны понимать, с кем они имеют дело; даже если они этого сходу до конца не поймут, то будут хоть сколько-то предупреждены. Это должно быть серьезное обучение, в ходе которого подросткам разъясняют смысл термина «нарушение привязанности» и основных механизмов, из-за которых эти дети сформировались именно так и так себя ведут. Второе:

у подростков-волонтеров обязательно должен быть взрослый сопровождающий.

Это такие устойчивые взрослые люди, которые будут следить за тем, что происходит. Если в какой-то момент они увидят, что что-то пошло не так, то будут просто выцеплять юного волонтера, приводить его в чувство или, например, временно выводить из процесса, пока тот не восстановится.

При этом у юных волонтеров не должно быть покровительственной позиции по отношению к подросткам-сиротам.

Верная позиция — не «наставничество», а «создание здоровой среды сверстников».

Можно устраивать общение подростков с детьми помладше. При этом не будет, по крайней мере, такого дурного влияния, о котором мы говорили выше. Это будут, скорее, старшие дети, которые умеют играть с младшими. Пожалуй, этот способ общения – более здоровый, при нем будет меньше контактов одного несформировавшегося мира с другим.

— А насколько это корректно делать на территории детдома? Мы ведь сейчас фактически вывозим волонтеров на «чужую территорию» и ждем, что они начнут демонстрировать там «правила игры».

— Думаю, если это младшие дети, то встречу можно устраивать на территории детского дома. При взаимодействии с подростками, лучше, если обитатели сиротских учреждений тоже вынуты из своей среды. Можно это делать на какой-нибудь нейтральной территории – например, футбольный матч. Причем со смешанными командами, чтобы это не было стенка на стенку: «домашние против детдомовцев».

Но даже в случаях, когда мы старших отправляем к младшим, волонтеров надо обучать. И еще очень важно, чтобы это были стабильные команды, которые приезжают регулярно. Однократный «праздничный» заезд ничего не даст, а может даже и ухудшить ситуацию – потому что мы ничего не сделали, чтобы показать: в этом мире существуют стабильные люди. Единоразово устроенный праздник только укрепит детдомовца в позиции иждивения.

Отбор волонтеров

01-2-web_49518

— Бывают ли люди такого склада, которых даже в ситуацию «старшие к младшим» возить не стоит?

— Сейчас все организации, которые работают с волонтерами, ездящими в детские дома, отбор проводят очень тщательно. С одной стороны, чтобы устанавливать контакт с незнакомыми людьми, нужны хорошие коммуникативные навыки, но в то же время нужна устойчивость: достаточная уверенность в себе, четкая жизненная позиция, достаточная устойчивость к стрессу.

Я везде говорю «достаточная», потому что понятно: идеала нет. Но в любом случае

это не должен быть мечущийся невротик, который сам страдает по любому поводу, никак не может отстроить свою жизнь, понять, что хорошо и что плохо, который сам переживал, например, ситуации травли в школе.

Таких людей, особенно со свежими, непроработанными жизненными травмами, среди волонтеров быть не должно.

— Но ведь люди, вышедшие живыми из травли, как раз наиболее эмпатичны. Они всем сочувствуют, потому что сами побывали в этой шкуре. А тут выясняется, что из волонтеров их надо гнать.

— Бывает два типа людей, которые вышли из травли. Один – про который говорите вы. И тогда речь идет о том, что опыт травли пережит, интегрирован и человек должен снова почувствовать свою значимость. Потому что если он будет кому-то неконтролируемо сочувствовать, то попросту не сможет отстоять свои границы.

Увы, поскольку дети из детдомов – асы в манипуляции и «разведении» мирного населения на свои блага, то у травматика больше опасности быть использованным.

d1e6a1ac27fd0d4e55e1c11cd2ee5cb0

Он будет приносить им свои деньги, покупать телефоны, они будут рассказывать ему, что голодают. Они «поимеют» его не только эмоционально, но и материально, просто разорят.

И делать это они будут не потому, что они – негодяи; просто в их системе мира это – нормально: на всякие блага они пробуют развести каждого вновь пришедшего. И опыт того, что приезжают разные люди, задаривают их подарками, а потом исчезают, у них распространен.

Другие люди, которые выходят из травли живыми, напротив, становятся очень черствыми. Они могут быть склонны добиваться власти за счет других. И тогда он едет в детский дом доказать свою крутизну. Но это совершенно не нужно детям, которые и так неважно учатся в школе и получают мало любви.

Если придет очередной нарцисс и будет за их счет самоутверждаться, пользы им это не принесет.

А поскольку в детском доме вполне могут найтись «бóрзые» подростки, этому нарциссу очень быстро покажут, кто тут главный.

О великой и чистой любви

dsc_3955

— Еще сложный вопрос: что делать, если между волонтером и детдомовцем возникают романтические отношения?

— Это очень сложно. Основная особенность подросткового возраста – это переживание романтической влюбленности, и ради нее подростки готовы на всякие безумства. Причем дети из хороших семей, как правило, менее осведомлены о сексуальной стороне жизни, менее подготовлены к взрослым половым контактам. Грубо говоря, девочка из детского дома гораздо больше знает о сексуальной стороне жизни, пусть даже и в извращенной форме.

— Ну, у нее, как минимум, было время этим интересоваться, а если у подростка четыре репетитора в неделю, у него контакт с собственным телом-то иногда нарушен…

— Вот и представьте, что происходит с восемнадцатилетним мальчиком-ботаном, когда он встречается с четырнадцати- или пятнадцатилетней барышней из детдома, которая пышет здоровьем.

Тут на самом деле возможен «срыв крыши», после которого ситуация станет неконтролируемой. И вполне возможны кошмарные истории вплоть до побегов. Не говоря уже о том, что, если парню восемнадцать, у него вообще-то есть юридическая ответственность. Не будем фантазировать, но как психолог я сталкивалась с очень разными историями на эту тему. Потому так обязательна супервизия.

Работа после визита: супервизия и телефонные контакты

DSC_7305

— Даже опытных волонтеров мы часто собираем в супервизорские группы, особенно после первых поездок. И конечно нужен опытный человек, чтобы пообщаться с новенькими.

В базовых курсах волонтеров знакомят с «теоретической» частью, но после детдома мы снова проходимся по тем же вопросам: что делать, если ребенок спрашивает: «Когда ты возьмешь меня домой?» и так далее. И приходится обратно этих волонтеров отстраивать, чтобы они могли держать границы общения с ребенком.

— Что делать с контактами после поездки? Все же обмениваются телефонами. С одной стороны, хорошо. С другой, надо ли этот момент контролировать?

— То, что дети начинают потом звонить, — это нормально. Но волонтеру неплохо бы заранее понимать свой временной ресурс. То есть, если я, например, не могу общаться в течение недели, лучше об этом прямо сказать сразу, чем бесконечно скидывать эти звонки. И эта договоренность должна быть установлена с самого начала. Второй момент:

волонтер должен быть готов к тому, что ребенок из детского дома может звонить и рассказывать, какая у него ужасная жизнь, и как ему срочно нужны деньги.

Когда ты находишься с человеком рядом, то можешь как-то соотнести рассказы с окружающей обстановкой. А по телефону очень хочется сразу бежать и спасать.

И здесь опять бывают всякие необдуманные истории, когда волонтер начинает призывать милицию, администрацию детского дома, а потом выясняется, что ребенок все придумал.

Опять же, по телефону проще разводить на деньги, потому что «позвонила кровная мама, а я не могу перезвонить…» И волонтер должен очень четко понимать, что любая денежная помощь в этой ситуации вредна.

Для того, чтобы уменьшить опасность от таких ситуаций, с волонтером неплохо бы даже заключать договор, в котором заранее проговаривать:

сколько времени он готов тратить на волонтерскую помощь, что он должен посещать детский дом регулярно. Что во всяких резких ситуациях он, прежде всего, обращается к супервизору.

Но на самом деле звонки из детского дома – это прекрасно. Потому что в идеале так волонтеры становятся наставниками. А наша задача – обеспечить ребенка контактами, на которые он мог бы опираться после того, как выпустится из детского дома. Чтобы у этого ребенка был телефон человека, которому можно позвонить и спросить, что делать в той или иной ситуации.

Оформляем волонтерскую поездку – юридически и структурно

4-10

— Как волонтерская работа оформляется юридически?

— Мы стараемся сотрудничать с людьми, достигшими совершеннолетия. Только в этот момент человек способен нести полную юридическую ответственность, а значит, мы предполагаем, что он может отвечать за свои действия в широком смысле слова.

Но вообще тот договор, который мы заключаем, имеет не столько юридическое, сколько человеческое значение.

Когда подписывается некий документ, ты начинаешь понимать, что занимаешься серьезным делом.

Если же мы берем несовершеннолетнего волонтера, то автоматически есть старший, который в этой ситуации несет ответственность за него и за всю ситуацию, поскольку мы как фонд еще за одного ребенка отвечать не готовы. При этом супервизор, вывозящий группу, очень похож, например, на учителя, вывозящего класс на экскурсию. Учитель же несет ответственность за детей и за всякие происшествия с группой.

— Как велики обычно выезжающие группы и на сколько людей приходится супервизор?

— Думаю, одного взрослого примерно на шесть вменяемых и сознательных подростков. Это – тот формат, когда при условиях хорошего контакта можно более-менее за всеми уследить. Хотя, конечно, если волонтер едет в детдом с целью совершить какую-нибудь глупость, он совершит ее независимо от пригляда.

Плюс – это тот размер группы, с которым потом можно за пару часов обсудить все, что было, собрать обратную связь и, при необходимости, вправить мозги. То есть, возить двадцать неконтролируемых подростков в детдом – смерти подобно. Пятнадцать – тоже много. П вот шесть – проверенное оптимальное число.

Читать далее Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Зачем нужно сопровождение приемной семьи

23.03.2017 Людмила Петрановская: «Сопровождение приемной семьи может стать зоной общественного согласия».

В начале этого года проблемы приемных семей стали одной из наиболее обсуждаемых в СМИ и соцсетях тем. После грубого, совершенного с многочисленными нарушениями отобрания детей у опытной приемной мамы Светланы Дель начались горячие споры о том, должно ли государство вмешиваться в жизнь семьи, и если да, то когда и как.

Между тем, специалисты давно утверждают, что семьям с приемными детьми нужно сопровождение, потому что самые разные проблемы могут возникнуть даже у опытных приемных семей. Что подразумевается под этим сопровождением? Для всех ли семей с приемными детьми оно необходимо? Как его организовать, чтобы защитить права детей и при этом не нарушить право семьи на частную жизнь? Об этом мы решили подробно поговорить с Людмилой Петрановской, известным семейным психологом, специалистом по детско-родительским отношениям, основательницей Института развития семейного устройства.

Читать далее Зачем нужно сопровождение приемной семьи

«Всю вину за возврат в детдом приемные дети берут на себя»

Ирина Гарбузенко: «Всю вину за возврат в детдом приемные дети берут на себя»

Оформляя усыновление или опеку над ребенком, приемные родители обычно не задумываются о возможном возврате его в детский дом. Это кажется столь же кощунственным, как заключение брачного договора перед свадьбой – зачем, ведь мы вместе навсегда? Однако возвраты случаются регулярно: количество детей, второй раз переживших предательство и вновь оказавшихся в детдоме, ежегодно измеряется тысячами. Мы продолжаем трудную тему возвратов.

О том, кто из приемных родителей в группе риска и как минимизировать вероятность краха приемной семьи, корреспонденту фонда «Измени одну жизнь» рассказала Ирина Гарбузенко – психолог, преподаватель школы приемных родителей и мама шестерых приемных детей.

20131007-1806431

Когда выбирают слишком долго

– Ирина Владимировна, вот свежий пример: приемные родители из Калининграда вернули в органы опеки Москвы семерых детей, потому что при переезде им не удалось добиться повышения региональных пособий до московского уровня…

– Не зная всех обстоятельств, трудно что-либо прокомментировать. Но мне кажется, в данном случае финансовая сторона вопроса стала лишь последней каплей, переполнившей чашу. По всей вероятности, у семьи были проблемы с адаптацией детей, и в какой-то момент психологические ресурсы приемных родителей просто иссякли. Поэтому и случился возврат.

– Вы много лет консультируете приемных родителей, сама являетесь приемной мамой. По вашим наблюдениям, почему люди все же принимают непростое решение вернуть ребенка в детдом? Ведь все понимают, что впереди их ждет осуждение окружающих и муки совести, а ребенка – жизнь в детском доме.

– Во-первых, в последние годы россияне стали чаще брать приемных детей в семьи. А раз больше берут, то больше и возвращают.

Во-вторых, зачастую имеет место детская позиция усыновителей: взрослые люди проявляют инфантилизм. Обижаются на ребенка, например, вместо того, чтобы помочь ему.

В-третьих, плохо то, что в России приемные родители имеют возможность выбирать ребенка. Некоторые ведь по два года выбирают. Во многих странах государство не дает усыновителям возможности выбора, и с точки зрения профилактики возвратов это, пожалуй, правильно. У нас же приемные родители часто говорят: возьму себе маленькую девочку, она будет расти, меня радовать, будет мне благодарна. Хочется добавить: да, а потом возьмете еще и маленького мальчика, и они вместе будут вам тапочки приносить…

Стив Хэнкс1

Художник Стив Хэнкс.

– Но как можно взять в семью ребенка без выбора? Супругов же мы себе выбираем, не выходим замуж за первых попавшихся.

– Супругов выбираем, а детей нет, живем с теми, которых Бог послал, которых вырастили. Нужно понять и принять тот факт, что в случае с ребенком твой выбор ни о чем не говорит и ничего не гарантирует. Дома ребенок все равно будет вести себя иначе, чем в детдоме. Если приемные родители хотят получить милую белокурую девочку, то даже когда они ее найдут, спустя некоторое время их может ждать разочарование: окажется, что они слишком многое в поведении этой девочки не готовы принять.

У тех кандидатов в приемные родители, кто изначально настроен на тщательный выбор ребенка, слишком узкий «коридор принятия». В этом случае люди не просто хотят помочь ребенку – они подбирают его «под себя», будто пазл собирают. Сразу говорят: я не смогу принять наркоманию, воровство, определенные заболевания. А шанс, что с чем-то из этого им придется столкнуться, достаточно велик. Зачастую родители готовы принять только совершенно «подарочных» детей, умных и послушных, тогда как в детских домах, увы, чаще живут дети непростые.

Буквально несколько дней назад женщина вернула мальчика в детский дом лишь потому, что у него был гепатит. Причем, когда она брала его под опеку, она, разумеется, была поставлена об этом в известность. «Мне сказали, что гепатит – это ерунда, и я подписала согласие, – говорила она потом. – А когда мы приехали домой, я почитала о болезни в интернете и пришла в ужас! Теперь мы все можем заразиться!» А почему было не проконсультироваться с медиками до принятия ребенка в семью?

Джим Дели4

Художник Джим Дейли.

Четыре стадии возврата

– И все же большинство приемных родителей так или иначе детей выбирают. По крайней мере заранее определяют приемлемый для своей ситуации возраст ребенка и его состояние здоровья…

– Это как раз разумно. Не стоит, например, брать грудничка, если усыновители немолоды, – малыш потребует много сил. Не рекомендую брать ребенка старше, чем ваши кровные дети: вы нарушите семейную иерархию, конфликты неизбежны. Трижды подумайте, прежде чем принять в семью «паровозик» из нескольких братьев и сестер – это очень тяжелая ноша.

Еще советую кандидатам в приемные родители прислушаться к мнению волонтеров, которые бывают в детском учреждении и более или менее знают детей. Поговорите, расспросите их: какой у ребенка характер? Что он любит делать? Как играет? Посоветуйтесь с психологами, которые вели у вас занятия в школе приемных родителей, стоит ли брать именно такого ребенка. Ну и конечно, если речь идет о первом приемном ребенке, лучше постараться взять не слишком «сложного».

– Ну вот родители нашли ребенка, оформили документы, приехали домой. Все вроде в порядке, в соцсетях появляются милые фотографии нового члена семьи. А потом вдруг люди принимают решение о возврате. Как, почему? Через какие же круги ада проходят приемные родители, раз решаются на крайнюю меру?

– Есть несколько стадий, которые проживают приемные родители на пути к возврату ребенка. Первый этап – это «проявление различий»: родители вдруг понимают, что приемный сын или дочь не похожи на них: другие привычки, другое (трудное) поведение. Это когда мама, например, говорит: «Ненавижу алкоголиков, а у него явный интерес к этому». При этом далеко не все становятся в позицию взрослого и пытаются как-то справляться с трудностями. Начинается процесс противостояния.

Вторая стадия наступает, когда приемные родители получают от социума подтверждение, что ребенок не такой, как они. Школьные учителя, родственники, друзья говорят: да, мальчик действительно какой-то странный (агрессивный, глуповатый – тут по ситуации). Родитель, слышащий подобное от окружающих, уже нашел оправдание: это не я плохо справляюсь, это просто ребенок запредельно трудный… Зачастую мама и папа в глубине души даже рады услышать это от посторонних людей.

Чтобы не осложнять ситуацию, держитесь подальше от тех, кто норовит дать оценку поведению вашего ребенка. Особенно часто такое можно услышать от людей, которые по роду профессии всегда знают, «как надо», – от учителей, от военных…

«Как, он у вас раскачивается перед сном! Какой кошмар! Это агрессивность так проявляется, вырастет и вас зарежет», – вполне реальная фраза «доброжелателя». Учитесь быть не зависимыми от чужого мнения, отсекать все, что может вам повредить. Это достаточно сложно – если не получается, лучше вообще не общаться с людьми, которые плохо говорят о вашем сыне или дочери.

Помните: можно всегда защищать приемного ребенка, нападая на обидчиков, можно нападать на него, а можно стараться конструктивно исправлять ситуацию.

Третья стадия – это когда родители ставят ребенку какие-то невыполнимые условия. Говорят, например: «Возьмись за голову!», «Стань взрослым!», «Или ты изменишь свое поведение, или вернешься в детдом!» Выполнить это ребенок не может. Как он начнет хорошо учиться в 5 классе, если фактически пропустил первые 4? Как можно в одночасье изменить поведение, если оно результат трудной жизни и травмирующего опыта?

Согласитесь, женщина не станет лучше готовить борщ, если муж будет ежедневно угрожать ей разводом. Мой сын, переживший вторичный возврат, рассказывал мне, что когда приемная мама стала пугать его детдомом, он понял, что это неизбежно: «Сначала мне было страшно, что в детдоме меня опять будут бить. А потом я уже смирился – ну побьют первое время, а потом отстанут». Самое страшное, что приемные родители в глубине души не верят, что ребенок сможет выполнить их требования.

И вот наступает последняя, четвертая стадия. Нервы родителей на пределе. Ребенок продолжает вести себя не приемлемо для них: ругается матом, например, или обижает кровного ребенка, или ворует в супермаркете. Учителя и родственники смотрят косо, обстановка очень напряженная.

И тут сын или дочь совершает какой-то поступок, который становится последней каплей, – и все, чаша терпения приемных родителей переполнена. Зачастую этот поступок со стороны не кажется чем-то из ряда вон выходящим, но для родителей, натянутых, как струна, этого оказывается достаточно. Прошлым летом опекун вернула в детский дом приемную дочь-подростка, потому что та без разрешения подстриглась и взяла ее тональный крем – я, мол, брезгую пользоваться с ней одной косметикой. Или сын должен был возвращаться домой в 8, а пришел в 8.30 – и на следующий день оказался в детском доме!

Джим Дели2

Художник — Джим Дейли.

«Двойку поставили не вам, а ребенку»

– Как можно помочь семье?

– И на первой, и на второй стадии возврата с семьей еще можно работать, ребенка еще можно спасти от повторного предательства. На третьей и четвертой стадии помочь гораздо сложнее.

Сначала я рекомендую поймать некие физические сигналы от тела и «не пускать» их в голову. Например, мама говорит, что не принимает ребенка на физическом уровне, что ей не нравится его запах, у нее от него сосет под ложечкой, или сердце екает, или еще что-то. Ну и что, что запах не нравится, просто заботьтесь о нем и не принюхивайтесь!

Сосет под ложечкой – да мало ли по каким причинам вы испытываете недомогание, может, просто на работе устали или пообедать не успели! Важно не пустить в голову мысль о том, что ребенок угрожает вашему благополучию. Потому что если эта мысль у вас в голове, то голова найдет оправдание возврату…

Еще очень важно не оказаться в созависимости с приемным ребенком. Отделитесь от него, поймите, что он – это не вы. Это не вам поставили сегодня двойку, а ему. Это не вы украли в супермаркете пиво, а он. Не позволяйте падать своей самооценке, ведь вы не только приемная мама, но и, например, опытный бухгалтер, прекрасная жена, красивая женщина. Будучи созависимой, невозможно помочь ребенку.

Если приемные родители чувствуют, что им тяжело, лучше не тянуть и обратиться к специалисту-психологу. Конечно, не к первому попавшемуся, а к тому, кто имеет опыт работы с приемными семьями. Эта сфера достаточно специфична, и человек без опыта, пусть даже и с психологическим образованием, увы, может оказать медвежью услугу – например, скажет: «Зачем вы его брали, гены ведь не исправишь?» Как и у врача, у психолога надо спрашивать о конкретных рекомендациях: что именно лучше сделать, что именно сказать?

В приемных семьях хорошо работает и принцип «подставь другую щеку» – иными словами, нужно всегда давать ребенку второй шанс, не торопиться с выводами. Украл? Ну что ж, жизнь на этом не заканчивается.

– Все усыновители и опекуны сейчас должны проходить подготовку в школе приемных родителей. Там ведь обсуждают все возможные трудности, проводят даже специальные тренинги. Этого недостаточно?

– Какие бы тренинги не проводились, люди все равно потом приходят и говорят: «Я не думал, что меня будет так колбасить!» Рекомендую проконсультироваться в своей школе приемных родителей, когда ребенок уже будет найден. И обязательно попробуйте наладить контакт с подопечным до того, как вы заберете его домой. Забрали – не стесняйтесь просить о психологическом сопровождении.

И не настраивайтесь на особые успехи – в случае с приемными детьми, увы, лучше готовиться к неуспехам. Как бы ни развивались события, старайтесь не ставить точку. Например, сын наркоманит – да, это очень плохо, но не надо видеть в этом конец света – лучше подумайте, как действовать: есть специальные центры по избавлению от наркозависимости, попробуйте заинтересовать его чем-то альтернативным, предложите свою поддержку, а не уничтожайте морально.

http://data14.i.gallery.ru/albums/gallery/122338-ce13b-42469193-m750x740-ub8c89.jpg

Художник — Генри Хинтермейстер.

Кто в группе риска?

– Есть ли какие-то «группы риска» среди приемных родителей? Кто чаще возвращает детей в детские учреждения – многодетные семьи или, наоборот, супруги с одним ребенком?

– Да, определенные закономерности прослеживаются. Во-первых, в группе риска те, кто берет грудных детей. Прежде всего потому, что возможны сюрпризы по здоровью. Был случай, когда молодая супружеская пара взяла красавицу-девочку в возрасте нескольких месяцев, а впоследствии у нее диагностировали ДЦП. Ходить ребенок не будет, но интеллект сохранный. Мама впала в настоящую депрессию, задумывалась о возврате. Однако усилиями психологов семье удалось помочь, девочка пока остается с родителями. Все-таки Бог дает каждому из нас ношу по силам…

Важно и то, что узнать историю ребенка в возрасте до года довольно трудно. Что-то вы прочитаете в документах, что-то вам расскажут в неформальной беседе сотрудники детского учреждения, но полностью понять то, что малыш испытал до встречи с вами, вам не удастся. Есть такое понятие, как «довербальная травма» – травма, которую пережил еще не говорящий ребенок. Работать с ней еще сложнее, чем с другими психологическими травмами.

Вторая группа риска – это возрастные приемные родители. Возраст – это усталость, нередко болезни. Мама говорит: «Мне не до ребенка, надо подумать о себе, у меня давление» – что тут ответить? К тому же немолодые люди часто не понимают каких-то потребностей детей и особенно подростков. «Зачем тебе смартфон? У меня кнопочный телефон, и ничего, хватает. Тебе тоже купим кнопочный», – говорила немолодая женщина-опекун, сдавшая обратно сына, которого искала два с половиной года.

А ведь смартфон или модные джинсы ценны для подростка не сами по себе – для них это один из способов «быть своим» среди одноклассников или приятелей. Если у всех в классе есть современные гаджеты, а у вашего ребенка нет – значит, он чувствует себя не таким как все, хуже других, его даже могут начать травить, и он перестанет ходить в школу. «Ты старая, ничего не понимаешь, тебе смартфон не нужен, а мне нужен!» – в итоге приемная мама выслушала эти слова, обиделась и вернула сына в детдом с объяснениями, что он не хочет учиться.

Третью группу риска составляют родители, слишком закрытые от общества. Они неохотно пускают в свою жизнь специалистов, не готовы обсуждать ситуацию в семье практически ни с кем. Что происходит за закрытыми дверями, неизвестно. В этой группе, кстати, есть так называемые ВИЧ-диссиденты – те, кто отрицает существование СПИДа и не дает детям соответствующих препаратов. А ведь это может привести к гибели ребенка…

Чрезмерно закрытые приемные родители находятся в группе риска потому, что им обычно некого попросить о помощи. Вообще, для любого приемного родителя очень важно иметь какого-то временного помощника – сестру или подругу. Это как крестная мать – человек, готовый «подхватить» детей, когда трудно. Когда мама тянет всё одна, возникает гораздо больше сложных ситуаций.

Вот пришла приемная мама с работы, занимается малышами, и вдруг звонят из полиции: старший сын что-то натворил, находится в отделении, надо ехать за ним. А как ехать, если есть малыши? С собой их тянуть? В таких ситуациях люди обычно звонят «крестной маме», она приезжает, играет с детьми, пока мама решает проблемы. А вот чрезмерно закрытым приемным родителям звонить, как правило, некому, и все сложности они вынуждены преодолевать в одиночку.

Бабушки – четвертая группа риска. Бабушки все-таки должны оставаться бабушками, у них своя роль: приласкать, побаловать, вкусно накормить… А в воспитании ребенка важно установить границы. Бабушка с этим не справится. Если с родителями что-то случилось, лучше, если ответственность за ребенка возьмут на себя тети и дяди, а не бабушки и дедушки.

Однако бабушки часто бывают опекунами: они, как правило, чувствуют ответственность за ситуацию, а иногда и вину, если дочь, к примеру, умерла от алкоголизма. Бабушки тянут внуков изо всех сил, но к подростковому возрасту сил у них становится меньше, а трудностей с детьми – больше…

В группе риска находятся и семьи священнослужителей. Да, среди них немало прекрасных приемных родителей, вырастивших много ребятишек. Но некоторые, увы, не готовы мириться, например, с так называемым сексуализированным поведением ребенка. Например, у девочки было воспалительное заболеванием, ее что-то беспокоило в паху. В семье священнослужителя ее сочли распущенной, боролись с «плохим поведением» и в итоге вернули в детское учреждение. После этого ребенок попал в другую семью, новая мама повела девочку к врачу, вылечила воспаление и тем самым закрыла тему. Все наладилось.

Нередко возвращают в детдом детей и те семьи, которые берут сразу много ребятишек. Все-таки природа защитила женщину от перегрузок, лишив ее возможности рожать одновременно нескольких детей разного возраста. Взять в семью сиблингов, то есть братьев и сестер, – значит намеренно подвергать риску и детей, и свою семью. Это же банда – они будут дружить против мамы. Такая ноша по силам только очень ресурсной, опытной приемной семье.

А вот многодетные семьи как раз не входят в группу риска – если приемные дети появляются постепенно, а не все одновременно, то устойчивая семейная система подстроит их под себя, «переварит».

– Бывает такое, что все шло благополучно, а потом обстоятельства изменились – и ребенок стал не нужен?

– Замечено: когда сироту берут отчаявшиеся бездетные пары, иногда спустя некоторое время у них рождается свой малыш. Как говорится, «сирота в дом – счастье в дом». К сожалению, нередки случаи, когда после рождения своего ребенка приемный становится не нужен… Ведь он проблемный, сложный, а свой такой милый и родной.

Другая ситуация: женщина рассчитывала укрепить семью с помощью приемного ребенка, удержать мужчину, но ребенок не средство, он живой человек со своей болью и желанием быть любимым. Муж ушел – опекун возвращает ребенка в детдом: она не хочет быть матерью-одиночкой, еще и с трудным ребенком на руках.

Джим Дели3

Художник — Джим Дейли.

Когда выхода нет

– В каких случаях возврат становится единственно возможным выходом из ситуации? Когда ребенку лучше вернуться, чем оставаться в семье? Буквально на днях вынесен приговор приемной матери из Калужской области, убившей свою 4-летнюю дочь шваброй.

– Если пройдены все стадии, о которых я говорила, о хороших отношениях в семье говорить не приходится. Известны случаи побоев в приемных семьях, бывают и настоящие трагедии. Зачем ребенку жить в атмосфере ненависти? Я консультировала маму, которая со слезами на глазах рассказывала, что приемный сын бегает за ней с молотком и угрожает убийством. А потом выяснилось, что как раз она, хрупкая женщина, избивала подростка ремнем за то, что он не хочет ходить в школу…

Конечно, в таких ситуациях возврат – единственно возможный выход. Наказание, тем более физическое, совершенно неприемлемо в воспитании приемных детей. Эти дети и так уже избиты, и морально, и физически. Когда наказывают еще и приемные родители, они бьют по ранам, нанесенным судьбой. И раны не затягиваются, а начинают кровоточить…

Если решение о возврате уже принято и помочь семье нельзя, то приемным родителям надо постараться хотя бы сделать это максимально мягко для ребенка. Пожалуйста, придите в отдел опеки и заранее расскажите о своем решении, попросите подобрать ребенку хорошую приемную семью, имеющую опыт жизни с «возвратными» детьми.

Не надо «сюрпризов»: сказать парню, что сейчас мы, мол, заедем на минутку в опеку отдать документы, а потом исчезнуть, оставив ребенка в кабинете чиновников, – это подло. Имейте смелость и честность рассказать ребенку о своем решении, объяснить, что он не виноват, что это вы не справились.

– Страшно представить себе, что чувствует в этот момент ребенок…

– Да. Ребенок переживает запредельный стресс: для него это повторное предательство. И ведь за все то время, пока я работаю с приемными детьми, никто из них не сказал ничего плохого о тех, кто их вернул! Всю вину за возврат они берут на себя!

«Я обидел младшего брата, мама ругалась и отвезла меня в детдом»; «Я украла кошелек, и меня отправили обратно»; «Я писался, и мама расстраивалась». Понимаете, не мама плохая, а я плохой! Взрослые ведь всегда правы, они знают как лучше. Все-таки дети, даже трудные, – это ангелы…

– В вашей практике бывали случаи максимально мягкого, «правильного», если можно так сказать, возврата?

– Да, был один случай. У приемного ребенка диагностировали тяжелое психиатрическое заболевание. При этом он был уже довольно крупный, сильный парень – машину руками перевернул, поэтому в семье возникали ситуации, реально опасные для жизни.

После долгих колебаний родители все-таки определили его в интернат, постаравшись подобрать заведение получше, хотя, конечно, в нашей стране о таких говорить не приходится. Отдав сына в лечебное учреждение, родители продолжили общение с ним – ездят навещать каждую неделю.

http://svistanet.com/wp-content/uploads/2014/12/xudozhnik-Jim-Daly-11.jpg

Художник — Джим Дейли.

О тайне усыновления

– Известно, что усыновленных детей возвращают в детдома гораздо реже, чем взятых под опеку…

– Да, гораздо реже. Все дело в степени принятия: усыновленного ребенка чаще принимают как своего, дают ему свою фамилию, крестят. С ребенком, принятым под опеку, всегда остается возможность возврата – для этого нужно лишь написать соответствующую бумагу в отделе опеки. Разусыновление же происходит только по решению суда.

– Не является ли тайна усыновления в таком случае своего рода «прививкой» от возврата? Если и сам ребенок, и окружающие будут считать, что он кровный, вернуть будет тяжелее…

– Как бы там ни было, тайна усыновления – это обман. На обмане нельзя строить отношения с ребенком – доверие будет утрачено. Если родители хранят тайну усыновления, значит, они как бы несут ответственность и за все «грехи» биологических родителей: за алкоголизм во время беременности, например.

Хранить тайну усыновления очень энергозатратно: надо помнить, кому ты, что и когда говорил, а это трудно, учитывая, что ребенка мы растим много лет и сталкиваемся с огромным количеством людей. Иногда этот обман раскрывается, и тогда случаются настоящие трагедии. В семье моих родственников подросток покончил с собой, узнав от дедушки, что он приемный…

Независимо от того, взяли вы ребенка под опеку или усыновили, важно понимать, что все его плохое поведение – это претензия не к вам, а к кровным родителям. И в его глазах именно взрослые ответственны за эту несправедливость. Ребенок говорит, что вы готовите невкусный борщ? Он просто волнуется в новых обстоятельствах и так выражает свои эмоции! Не принимайте это на свой счет, успокойтесь, и жизнь постепенно наладится. Есть такое упражнение: представьте себя актрисой, которая играет роль мудрой любящей мамы. Делайте то, что должны делать обычные родители, и рано или поздно все встанет на свои места.

– Приемные родители несут какую-либо ответственность за возврат ребенка в детский дом?

– Фактически нет. Если они сами привели ребенка в отдел опеки, значит, его не изъяли, и семье не могут отказать в праве вновь стать приемными родителями. Дети защищены законом меньше, чем взрослые. Их просто сдают как негодный товар…

Читать далее «Всю вину за возврат в детдом приемные дети берут на себя»

Насильственные действия в отношении несовершеннолетних

Насилие над детьми оказывает травмирующее воздействие на их физическое и психическое состояние. Ребенку сложно не только противостоять насильственным действиям со стороны взрослого человека, но и часто в силу возраста осознать противоправность произошедшего с ними. В общем смысле под насилием по отношению к детям понимаются любые действия физического, сексуального, психического или эмоционального характера, причиняющие им вред.

Классификация насильственных действий

Можно выделить следующие виды насилия в отношении несовершеннолетних:

  • Физическое – сюда относятся действия, причиняющие вред здоровью или физические страдания: побои, ограничение свободы и т.п.
  • Сексуальное – любые развратные действия, склонение к половому контакту, изнасилование.
  • Психологическое или эмоциональное – унижения, оскорбления, угрозы, социальная изоляция, шантаж и т.д.

Уголовным кодексом РФ предусмотрена ответственность за преступления против здоровья и жизни несовершеннолетних 1 . Например, ст. 117 УК РФ определяет наказание за истязание несовершеннолетнего – систематическое причинение ему физических или психических страданий, побоев, не приносящих вреда здоровью. Кроме этого, любое противоправное действие по отношению к малолетнему лицу (ребенку до 14 лет) относится к отягчающим обстоятельствам, увеличивающим срок наказания за любое преступление. Особой формой насилия по УК РФ является оставление в опасности малолетнего лица. Отдельная группа норм уголовного законодательства регулирует санкции за сексуальное насилие над детьми, к нему относится не только изнасилование, но и совершение разного рода развратных действий – демонстрация половых органов, порнографической литературы, непристойные прикосновения и т.д. К преступлениям против несовершеннолетних относят также принуждение к антиобщественным действиям – склонение к употреблению наркотиков и алкоголя, бродяжничеству, проституции, попрошайничеству (ст. 151 УК РФ).

Однако в УК РФ не предусмотрена ответственность за психологическое насилие, хотя ребенок страдает от его проявлений не менее тяжело, чем от физических действий. В рамках ст. 110 вводится ответственность за доведение до самоубийства и определяется роль оскорблений и угроз, как криминогенного фактора. Но наказание за эти действия наступает только в случае развития трагических событий – попытки ребенка свести счеты с жизнью или самоубийства. В тоже время любое психологическое давление на ребенка со стороны взрослых сказывается на его развитии и самочувствии. К сожалению, привлечь виновное лицо к какой-либо ответственности за подобные действия очень сложно.

Что делать, если ребенок подвергся насилию?

Родители, опекуны или педагоги должны правильно отреагировать на сообщение ребенка о случившемся или на выявленный факт насильственных действий над несовершеннолетним. Во-первых, стоит успокоить ребенка, объяснить ему, что он ни в чем не виноват.

Следующие возможные действия:

  • Если факт насилия выявлен в семье, то педагогу или иному гражданину, узнавшему о данном событии нужно обратиться в органы опеки, либо в комиссию по делам несовершеннолетних.
  • Если насилие случилось с ребенком по вине посторонних лиц, родителям необходимо обратиться в Дежурную часть полиции.
  • Нужно взять направление у дежурного полицейского или следователя на прохождение медицинской экспертизы, подтверждающей факт насилия.
  • Нельзя купать ребенка до проведения экспертизы, стоит сохранить все вещи, на которых могли остаться следы произошедшего.

Если состояние здоровья ребенка находится в опасности, нужно обязательно вызвать врача или скорую помощь, при этом попросить медицинских работников подробно описать, в каком состоянии и с какими повреждениями ребенок поступил в больницу. Опрос малыша сотрудниками правоохранительных органов может проходить только в присутствии родителей, опекунов или психологов.

Куда можно обратиться в случае насилия над ребенком?

В случае насильственных действий в отношении несовершеннолетних можно обратиться за помощью в ряд организаций, каждая из которых обладает своими полномочиями в данной области:

  • Комиссия по делам несовершеннолетних – орган, обязанность которого – защита несовершеннолетних от всех форм насилия, выявление фактов жестокого обращения и социальная реабилитация детей. Обращаться в эту организацию за помощью можно, если стало известно о том, что ребенок не получает нужного материального содержания, живет в антисанитарных условиях, лишен родительского надзора.
  • Органы опеки и попечительства – орган, уполномоченный проверять условия жизни детей в семье, представлять их интересы в судебной инстанции, заявлять иски в суд о лишении, либо ограничении родительских прав. Помимо этого, орган ведет профилактическую работу, а также занимается выявлением неблагополучных семей.
  • Уполномоченный по правам ребенка – обеспечивает защиту прав детей и их восстановление, содействуют в выявлении и расследовании нарушений прав ребенка. Главная функция – независимый контроль над деятельностью государственных органов, обеспечивающих соблюдение интересов детей.
  • Прокуратура – занимается защитой прав ребенка в суде, предъявлением требований о восстановлении прав несовершеннолетних к органам опеки и попечительства и другим компетентным органам, может подавать иски в суд о лишении родительских прав.

Насильственные действия в отношении несовершеннолетних обязательно должны пресекаться, а пострадавшие от таких действий дети нуждаются в длительной реабилитации, которая необходима им для того, чтобы без последствий пережить полученную травму.

Михаил Красильников


1 Судебное толкование

В. осужден по ст. 116 УК РФ: он хватал несовершеннолетнего С. за ворот куртки, сдавливая при этом шею ребенка до состояния удушения, причиняя физическую боль, протащил его в таком положении в подъезд и по ступенькам лестничного марша (судебный участок №1 Багратионовского района Калининградской области, дело №112/2012).

М. осуждена по ч. 1 ст. 116 УК РФ за совершение насильственных действий в отношении В., а именно: не пуская В. в квартиру, М. стала закрывать дверь и умышленно ударила потерпевшую дверью по спине, зажав В. в дверном проеме и причинив ей физическую боль (судебный участок N 81 Чусовского муниципального района Пермского края, дело №1-12/2011).

При рассмотрении уголовного дела в отношении Д. по ч. 1 ст. 116 УК РФ мировой судья пришел к выводу, что иные насильственные действия выразились в том, что подсудимая поставила несовершеннолетнего Г. на колени в угол прихожей, где ребенок простоял не менее семи часов, в результате чего от длительного соприкосновения коленей с твердой поверхностью мальчик испытывал физическую боль (судебный участок №1 Кемеровского района г. Кемерово, дело №1-17/2011).

Читать далее Насильственные действия в отношении несовершеннолетних

Восемь факторов, травмирующих детскую психику в детских домах

На вебинаре «Психологические особенности детей и подростков, живущих в учреждениях: что надо знать волонтеру» психолог Людмила Петрановская в рамках проекта «Дистанционное обучение» Благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» рассказала об основных факторах, травмирующих психику детей в детских учреждениях.

Есть такие обывательские представления, что детям в детском учреждении одиноко, грустно и не хватает общения. И вот стоит нам начать ходить туда, мы устроим детям общение, и их жизнь станет более радостной. Когда же люди действительно начинают посещать детский дом, они видят, что проблемы у детей гораздо более глубокие и порой даже пугающие. Кто-то – перестает ходить, кто-то продолжает, пытаясь изменить ситуацию, кто-то понимает, что для него единственно возможный выход – хотя бы одного ребенка забрать из этой системы.

В регионах еще можно встретить детские дома, где дети не ухожены, не лечены и так далее. В Москве подобного учреждения не найдешь. Но даже если мы посмотрим на детей из детских домов, благополучных в материальном плане, то увидим, что они отличаются от «домашних» по восприятию, по реакции на ситуацию и так далее.

Понятно, что и детские учреждения могут быть разными: детский дом на 30 детей, откуда дети ходят в обычную школу, отличается от «монстров» на 300 человек.

У детей, попавших в детские дома, есть прошлые травмы, непростой собственный опыт. И вот с этими травмами они попадают не в реабилитирующие, а наоборот, стрессовые условия. Некоторые из этих стрессовых условий:

1. «Диктат безопасности»

За последнее время многое изменилось, детские дома стали более оборудованными, но вместе с тем идет наступление «занормированности», диктат безопасности, “власть санэпидемстанции”. «Вредными» объявляются мягкие игрушки, цветы на окнах и так далее. Но все-таки жить по-человечески хочется, и вот у ребенка появляется плюшевый мишка, с которым он спит, окна начинают украшать цветы. Перед проверками все эти запретные вещи прячутся в некоторых детских домах.

Очень сильно сократились у детей возможности заниматься чем-либо хозяйственно-полезным (опять же под лозунгом безопасности). Уже почти нет в детских домах мастерских, приусадебных участков, детям не разрешается участвовать в приготовлении пищи и так далее. То есть намечается тенденция «обматывания детей ватой» со всех сторон. Понятно, что в “большую жизнь” они выйдут полностью к этой жизни не готовые.

2. «Режимная жизнь»

Дети в детском учреждении находятся в постоянной стрессовой ситуации. Вот если нас, взрослых, отправить в санаторий советского типа, где в палате – 6 человек, где в 7 часов утра – обязательный подъем, в 7.30 – зарядка, в 8 часов – обязательный завтрак и сказать, что это не на 21 день, а навсегда – мы же с ума сойдем. Из любых, даже самых хороших условий мы хотим попасть домой, где едим, когда хотим, отдыхаем, как хотим.

А дети в таких стрессово–режимных условиях находятся всегда. Вся жизнь подчинена режиму. Ребенок не может подстроить свой день под свое самочувствие, настроение. У него невеселые мысли?
Все равно следует пойти на общее развлекательное «мероприятие». Он не может прилечь днем, потому что в спальню чаще не пускают.

Он не может «пожевать» что-то между приемами пищи, как это делают дети дома, потому что во многих учреждениях еду из столовой выносить нельзя. Отсюда – «психологический голод» – когда дети даже из самых благополучный детских домов со сбалансированным пятиразовым питанием, попадая в семью, начинает беспрерывно и жадно есть.

Кстати, в некоторых учреждениях пытаются решить это вопрос так: сушат сухарики и позволяют детям их брать с собой из столовой. Мелочь? Но ребенку важно поесть в тот момент, когда он захочет…

3. Ребенок не может распоряжаться собой в этом жестком распорядке. Он чувствует, что находится в резервации, «за забором».

4. Отсутствие личного пространства и нарушение личных границ.

Отсутствие дверей в туалетах, в душевых. Менять белье, совершать гигиенически процедуры даже подросткам приходится в присутствии других. Это стресс. Но жить постоянно ощущая его  невозможно. И ребенок начинает отключать чувства. Дети постепенно учатся не испытывать стыда, стеснения.

Даже если в детском доме спальни на несколько человек, никому не придет в голову, что тут надо войти, постучавшись.

Понятие о личных границах у ребенка могут появиться, только если он видит, как эти границы соблюдаются. В семье это происходит постепенно.

Фото: bigpicture.ru

Сейчас сиротам в обществе уделяют много внимания. Но чаще помощь, которую люди стремятся оказать детским домам, пользы не приносит, а наоборот – нередко развращает. Внешне получается – лоск в детских домах, а внутри – все то же отсутствие личного пространства.

Нет смысла покупать в учреждение ковры и телевизоры, пока там нет туалетов с кабинками.

5. Изоляция детей от социума

Когда говорят, что детей из детских домов нужно вводить в социум, речь чаще идет об одностороннем порядке: сделать так, чтобы дети ходили в обычную школу, в обычные кружки и так далее. Но не только детям нужно выходить, важно, чтоб и социум приходил к ним. Чтобы они могли пригласить в гости одноклассников, чтобы в кружки, которые есть в детском доме могли приходить «домашние» дети из соседних домов, чтобы жители этих домов приглашались на концерты, которые проходят в детском доме.

Да, все это требует от сотрудников лишней ответственности. Но здесь важно расставить приоритеты: ради кого вы работаете – ради детей или начальства?

6. Неумение общаться с деньгами

Многие дети в детских домах до 15 – 16 лет не держали в руках денег и потому не умеют ими распоряжаться. Они не понимают, как устроен бюджет детского дома, с ними не принято это обсуждать. А ведь в семье со старшими детьми подобные вопросы обязательно обсуждаются.

Фото: www.vospitaj.com

7. Отсутствие свободы выбора и понятия ответственности

В семье ребенок всему этому учится постепенно. Сначала ему предлагают на выбор молоко и чай, потом спрашивают, какую выбрать в футболку. Потом родители дают ему денег, и он может пойти и купить понравившуюся футболку. В 16 лет он уже спокойно один ездит по городу, а иногда и дальше.

Ребенок в детском доме с этой точки зрения одинаков и в три года, и в 16 лет: система отвечает за него. И в 3 года, и в 16 лет он одинаково должен ложиться спать в 21.00, не может пойти купить себе одежду и так далее.

Всем, кто работает с детьми в детских домах важно понять, что они имеют в виду: дети – это люди, которые потом вырастут и начнут жить жизнью нормальных взрослых; или дети – просто сфера ответственности до 18 лет, а что будет потом – уже не важно.

Странно ожидать, что у людей, у которых до 18 лет было 100% гарантий и 0% процентов свободы, вдруг в 18 лет вдруг, словно по мановению волшебной палочки, узнают, что значит отвечать за себя и за других, как распоряжаться собой, как делать выбор… Не готовя ребенка к жизни и ответственности, мы обрекаем его на гибель. Или намекаем, что во взрослом мире для него есть только одно место – «зона», где нет свободы,  но и нет ответственности.

8. Неверные представления о внешнем мире

Не вводим ли мы сами детей в заблуждение, делая так, что каждый выход в мир для них – праздник? Когда все носятся с ними, заняты им. А еще по телевизору показываю этот мир, где как будто у каждого встречного – сумки дорогих марок, дорогие авто и мало забот…

Однажды психологи провели эксперимент и предложили детям из детских домов нарисовать свое будущее. Почти все нарисовали большой дом, в котором они будут жить, множество слуг, которые за ними ухаживают. А сами дети – ничего не делают, а только путешествуют.

Психологи сначала удивились, а потом поняли, что ведь дети так и живут: в большом доме, за ними ухаживает много людей, а сами они не заботятся о других, не знают, откуда берутся средства к существованию и так далее.

Поэтому, если вы берете ребенка домой на «гостевой режим», важно стараться вовлекать его в вашу повседневную жизнь, рассказывать о ней. Полезнее не в кафе ребенка сводить или в цирк, а к себе на работу. Можно обсуждать при нем семейные заботы: кредит, то, что соседи залили и так далее. Чтобы жизнь внешняя не представлялась ему сплошным цирком и Макдоналдсом.

Людмила Петрановская также отметила, что волонтерам важно изменить тактику в отношениях с руководством детских домов и из таких просителей: «А можно мы поможем детям?» стать партнерами, общаться на равных. Нужно говорить с ними не только о детях, но и о них самих, о возможных вариантах развития. И умные руководители будут прислушиваться, ведь им важно сохранить учреждение (рабочие места) на фоне того, что детские дома в том виде, в котором они существуют сейчас, обречены – может быть через 10 лет, может быть – через пятнадцать… Но сохранить можно, только реорганизовав, не пытаясь цепляться за старое.

Читать далее Восемь факторов, травмирующих детскую психику в детских домах

Недоколыханные дети

Ой люлі, люлі, Налетіли гулі, налетіли гулі, Та й сіли на люлі. Стали думать і гадать, Чим дитятко годувать: Чи бублечком, чи медком, Чи солодким молочком… ой ли люли люли Налетели гули Налетели гули да сели на люли Стали думать и гадать Чем сестрицу угащать иль пряничком иль рожком иль кашею с молоком Э-э-э! Люли, люли! Налетели гули! Налетели, налетели! На воротца сели, А воротца скрип, скрип! А ребенок спит, спит!   В украинском и русском просторечии для описания человека, Читать далее Недоколыханные дети

У ФОНДА ПОЯВИЛСЯ ОФИС :)

17.04.17 Друзья! У нас ЩАСТЬЕ :)) С 12 апреля у нашего с вами #БДФТеплоНашихРук есть ОФИС благодаря нашей любимой активной Участнице #ТНР и настоящему Другу наших детей Екатерина Иланг — прям ровно на трехлетие #ТеплоНашихРук у фонда имеет место быть офис. Катерина оплачивает аренду офиса, а живет в этом офисе НАШ ФОНД :) УРАААААААА :) Читать далее У ФОНДА ПОЯВИЛСЯ ОФИС :)