Результаты конкурса годовых отчетов «Точка Отсчета»

02.11.17 Друзья! Вот и стали известны результаты участия нашего Тепло наших рук, благотворительный детский фонд в конкурсе годовых отчетов Точка Отсчета. Конкурс годовых отчетов НКО.

От Приморского края УЧАСТВОВАЛИ ВСЕГО 2 организации, хотя некоммерческих организаций у нас в Приморье зарегистрировано более 3000…

Читать далее Результаты конкурса годовых отчетов «Точка Отсчета»

Отзыв о форуме «Сообщество»

14.10.17 Друзья! Вот и дошли руки рассказать про #ФорумСообщество :)
Во-первых, я от всей души хочу поблагодарить тех людей, которые известили меня об этом форуме и пригласили наш проект #ТеплоНашихРук к участию как в секциях, так и на выставке Кирилл Батанов Ольга Ивченко и Вачаев Николай Антонович. Благодаря этому, Друзья, наш проект, который в чистом виде гражданская инициатива, который просто начинался с 1 человека, а теперь нас с вами много, присутствовал на этом полезном мероприятии. В чем польза, спросите вы. Абсолютно видимая польза и мои ожидания от форума — это повышение известности нашего #ТеплоНашихРук, чем известнее наш фонд, тем больше людей узнают обо ВСЕХ ВОЗМОЖНОСТЯХ ПОМОЧЬ ДЕТЯМ — ведь одна из уникальностей нашего ТЕПЛА в том, что КАЖДЫЙ ЖЕЛАЮЩИЙ МОЖЕТ ПОСИЛЬНО ПОМОЧЬ, и это не только про деньги, главное — ЖЕЛАНИЕ ПОМОЧЬ И ИСКРЕННЯЯ ЛЮБОВЬ К ДЕТЯМ. А чем больше людей узнают, тем больше помогут, вот она ЦЕЛЬ УЧАСТИЯ НАШЕГО ФОНДА — чтобы еще больше помощи разнообразной и многогранной, социализирующей мы смогли оказать нашим детям, в жизни которых нет мамы и папы. Ведь еще одна уникальность нашего ТЕПЛА заключается в МНОГОГРАННОСТИ и ВСЕОХВАТНОСТИ НАШЕЙ ПОМОЩИ ДЕТЯМ (мы и обучаем полезным навыкам, одеваем, лечим, питаем, общаемся, помогаем в оборудовании детских домов и оказываем помощь в содействии устройству детей из #ДетскийДом)
Я познакомилась с руководителем интересного добровольческого проекта, с которым мы думаю обязательно будем сотрудничать на пользу нашим любимым детям. Анонсировать не буду, пусть все сложится сначала. Увиделась со многими интересными Людьми Ирина Медведева Яна Хазиахметова Геннадий Антропов которых очень рада была увидеть.
Рада знакомству с куратором выставки Merinova Katherina — очень четко и оперативно решались все вопросы, попросила согласовать со мной макет стенда — сделано. Вот прям очень люблю такой Профессионализм.
Также приятно знакомство с модератором секции про #Волонтерство, в которой наше ТЕПЛО НАШИХ РУК принимало участие Amelchenkova Olga :) Благодарю за сотрудничество и всемерную поддержку Екатерину и Ольгу.
Мне очень хочется поблагодарить за отличный вопрос из зала, который задал человек (я не успела познакомиться с ним и потому не знаю его имени)
ВОПРОС, который задал мне этот человек: «Я отслеживаю по России добровольческие организации. И очень частая проблема, которую озвучивают добровольцы, в том, что их не пускают в больницы и в детские дома. А вас пускают. В чем секрет?»
И мой ОТВЕТ: «Секрет в том, что у нас есть принцип: добровольцы ТЕПЛО НАШИХ РУК — помогающие гости. А гости в чужой монастырь (читать в больницы и детдома) со своим уставом не ходят. И этому правилу и некоторым другим, обязательным для понимания и следования им, мы обучаем вновь приходящих #Доброволец на нашей #ШколаДобровольца. И именно поэтому мы действуем слаженно, организованно и вызываем ДОВЕРИЕ у руководителей детских социальных учреждений, доверие настолько высокое, что нас пускают к нашим детям, в жизни которых нет мамы, и даже разрешают с ними общаться».
И я очень благодарна руководителям детских домов и детских больниц за столь высокое ДОВЕРИЕ. И за сотрудничество на пользу, радость и развитие наших любимых детей. Читать далее Отзыв о форуме «Сообщество»

Внимание! Правила оказания помощи добровольцем

ПРОШУ МАКС РЕПОСТ! ЭТО ВАЖНО. Дублирую пост — потому что многие задают вопросы про ребенка и потом натурально обижаются на то, что я не разглашаю данные про детей. Ну если кто-то готов помогать только при условии, что я все все все расскажу про ребенка — тогда, пожалуйста, не надо. Я надеюсь найдутся те люди, которые готовы помочь РЕБЕНКУ БЕЗУСЛОВНО, а не ищут повода найти причину не помогать. И самое главное, Друзья, что вы есть — те, кто помогает безусловно нашим детям, в жизни которых нет мамы и папы. 29.09.17 Друзья! Информативный пост по программе #СиделкаРебенкуИзДетдома. ПОЧЕМУ Я НЕ РАЗГЛАШАЮ ИНФОРМАЦИЮ О РЕБЕНКЕ. И ПОЧЕМУ ЭТО ЗАПРЕЩЕНО ТАКЖЕ СИДЕЛКЕ (а именно сиделке запрещено распространять информацию и фото в сетях и по знакомым, запрещено также сообщать в открытом доступе о том, что работает сиделкой с ребенком из детдома, после завершения работы запрещено в открытый доступ вываливать информацию, где лежит ребенок, чем болеет и все все все, что могли узнать во время работы про ребенка). Потому что ребенок из детского дома имеет законного представителя. Законный представитель это (кому не понятно — как вы родитель для вашего кровного ребенка как раз и являетесь его законным представителем, так и детский дом это законный представитель ребенка).

Читать далее Внимание! Правила оказания помощи добровольцем

Елена Мачинская: «Возврат из приемной семьи в детский дом – это ад в душе ребенка»

Автор: 

Приемный подросток изнасиловал кровную дочку в семье, бывшая воспитанница интерната гуляет с парнями ночи напролет, другой удочеренной девочке диагностировали неизлечимое заболевание — может ли это стать причиной возврата ребенка в детский дом? И как помочь семье, оказавшейся в тяжелейшем кризисе? Об этом корреспонденту фонда «Измени одну жизнь» рассказала Елена Мачинская – консультант горячей линии «Дети в семье», волонтер с многолетним стажем и приемная мама двух девочек-подростков, ранее возвращенных приемными родителями в детские дома.

 

 

Мачинская«Однажды Нюра спустила со второго этажа кровать»

— Елена, в среде приемных родителей вы известны как волонтер, готовый помочь советом семьям, не справляющимся с воспитанием приемного ребенка. На чем основан ваш опыт?

— У меня трое дочерей, двое из них – приемные, с очень непростым прошлым. Обе они были возвращены из приемных семей в детские дома, потом попали ко мне. Моя младшая дочь Нюра, например, пережила предательство дважды. Когда ей было 5 лет, от нее отказалась родная мать, решившая устроить личную жизнь с новым мужчиной, а когда исполнилось 9, вернула в детский дом приемная мама – мол, не прижилась.

Елена Мачинская. Фото — Наталья Короткова.

Могу сказать откровенно и без прикрас: то, что происходит с ребенком после двух предательств, — это ад, но не тот, мифический, который якобы ждет нас в загробной жизни, это ад в душе ребенка. В первый год Нюра на любое безобидное замечание закатывала многочасовые истерики, нападала на меня и сестер, била, резала и ломала вещи, однажды скинула со второго этажа кровать…

Каждый раз во время таких истерик она кричала: «Я знаю, я плохая, меня никто не полюбит, и ты тоже сдашь меня в детдом, поэтому я не буду тебя любить и слушаться!» Переживший предательство ребенок не верит в то, что его могут полюбить. Он живет в постоянном страхе перед новым предательством и во всем винит себя. Ребенку страшно привязываться к приемным родителям, ведь они тоже могут сдать его в детский дом. Такие дети нередко провоцируют конфликт, чтобы довести ситуацию до конца, вернуться в детский дом и уже ничего не бояться.

Я со своими детьми пережила все это и до сих пор переживаю. Поэтому, когда мне звонят приемные родители и рассказывают о том, насколько тяжело бывает с приемными детьми, говорят, что они задумываются о возврате в детский дом, я отлично их понимаю и очень хочу помочь. Просто разговором: когда человек осознает, что его опыт не уникален, что кто-то уже пережил нечто подобное и даже кое-что похуже, ему становится легче.

— Как часто опекуны и усыновители принимают решение о возврате?

— Подсчитать количество реальных возвратов очень сложно. С юридической точки зрения фактический возврат часто может не считаться возвратом. Например, когда ребенка берут на гостевой режим с намерением в дальнейшем оформить опеку или усыновление, а потом, столкнувшись с первыми трудностями, отказываются.

Смотреть вебинар Натальи Городиской «Адаптация приемного ребенка в семье: личный опыт»

И наоборот, когда оформляют возврат, хотя ребенок фактически не жил в семье, а, к примеру, находился в другом регионе на лечении под временной опекой воспитательницы или волонтера. Сложно учесть и случаи, когда опеку по каким-то причинам переоформляют в пределах одной семьи – формально это возврат, на деле ребенок остается в семье. Свести все эти ситуации в какую-то единую статистику невозможно. По оценкам некоммерческих организаций (очень примерным), в детские учреждения возвращается около 8-9% детей, устроенных в семьи. Это несколько тысяч человек в год.

О причинах возвратов

— Почему это происходит? Вроде бы еще вчера люди радовались тому, что, наконец, нашли «свое счастье», и вдруг решают сдать это «счастье» назад, в детский дом.

— Самая главная причина, на мой взгляд, – несоответствие желаемого и действительного, ожиданий и реальности. Иногда усыновители смотрят на все сквозь розовые очки и очень разочаровываются, когда, например, девочка, которая так мило улыбалась на фотографии, вдруг начинает показывать характер. Некоторые изначально считают, что их ребенок будет благодарен за то, что его спасли из детского дома, будет стараться учиться на «четверки» и «пятерки», вести себя «хорошо» и всячески соответствовать правилам семьи. А он даже на «тройки» не тянет, нет мотивации к учебе, серьезные проблемы с поведением.

Обсудить проблемы адаптации, поделиться опытом, советами, переживаниями — можно на форуме фонда Измени одну жизнь в рубрике «На грани возврата»

Сравнение с кровными детьми в семье тоже обычно не в пользу приемного. В результате возникает разрыв между тем, как должен себя вести ребенок в представлении приемных родителей, и тем, как он себя ведет в реальности. И чем эта «дельта» больше, тем возврат более вероятен. Не все люди достаточно гибкие, чтобы приспосабливаться к альтернативным сценариям, не все готовы меняться – например, общаться с внезапно появившимися родственниками или работать с девиантным поведением.

https://malaysianpsychology.files.wordpress.com/2015/06/1897705_1648701332008018_8499483287727424526_n.jpg

Бывают и сильные разочарования: родительских сил не хватает, оба малыша орут… Фото — wordpress.com.

Другой достаточно распространенный «сценарий» возврата: у приемных родителей есть кровные маленькие дети, а когда в семью попадает еще и приемный ребенок (психологически травмированный, с депривацией), то он начинает забирать у мамы и папы очень много ресурсов – сил, времени… Родители понимают, сколь много они лишают своего малыша в угоду приемному. А когда приемный в борьбе за внимание родителей начинает еще и сознательно или бессознательно оттеснять кровного (например, может ударить или толкнуть «соперника», отбирать игрушки, ревновать), у родителей вскипает праведный гнев: «Я его пригрела на своей груди, а он мою кровинушку обижает!»

Подобное может случиться в любом возрасте детей, но, по моим наблюдениям, особенно часто это бывает, когда детей берут в семью в момент «гормонального всплеска» у матери, в первый год после рождения родного ребенка, когда маме хочется вскормить и обогреть всех детей в мире, когда она особенно чувствительна к фотографиям брошенных детей в интернете. «Возьму, обогрею, накормлю, будет две пары ножек по дому ходить», – на эмоциях решает женщина.

Иногда все складывается благополучно: адаптивный ребенок, не переживший слишком серьезного стресса или депривации, приспосабливается к семье, а семья приспосабливается к нему. Но, к сожалению, бывают и сильные разочарования: родительских сил не хватает, денег не хватает, оба малыша орут, одному надо гулять, другого надо вести в поликлинику, отец начинает психовать, мол, зачем мы его взяли, я же говорил… Подключается еще и свекровь, мама, друзья: «Зачем ты его взяла? Посмотри, какая агрессия, это же гены!» Напряжение растет как снежный ком, и возникает мысль о возврате.

— И помощи ждать неоткуда…

— Да, часто бывает неоткуда. Если в Москве, Санкт-Петербурге и некоторых других крупных городах есть хорошие службы сопровождения приемных семей, то уже в городах поменьше, райцентрах и тем более в деревнях и селах найти тематического психолога, разбирающегося в сложностях приемных семей, практически невозможно. При этом с маленькими детьми не очень-то поедешь куда-то далеко за советом.

Хотя в некоторых областных центрах и есть службы психологической помощи, но работают там часто психологи, закончившие психологический факультет «местного филиала заборостроительного института», совершенно не имеющие представления об особенностях ребенка из детского учреждения. Что такой специалист может посоветовать? Я знаю о случае, когда молодая «психологиня» в ответ на описание ситуации с приемным ребенком не нашла, что ответить, кроме как: «Зачем вы такой груз на себя взяли? Наверное, лучше вам его вернуть и жить как раньше, у всех сирот плохие гены…» В ее мировоззрении не нашлось иного сценария, не нашлось иных слов, чтобы помочь семье.

— Может, в каких-то ситуациях есть смысл пойти за советом в церковь?

— Мне известны такие примеры. Приемная мама уже почти взрослой 17-летней девушки, будучи глубоко верующим человеком, не могла принять поведение дочери. Она никак не соглашалась жить по правилам семьи (ее забрали уже 15-летней), гуляла по ночам с парнями, жаловалась на мать по пустякам в отдел опеки и заявляла, что хочет вернуться в родной город, где из детдома ее якобы заберет давняя подруга матери (которая обещала сделать это последние 8 лет, но в опеку так ни разу и не пришла).

Ситуация была достаточно напряженной, и сотрудники опеки сами уже предлагали приемной маме вернуть подростка в детское учреждение. Хоть мама и была на грани, но так поступить не могла: в ее картину мира возврат не вписывался. Но и терпеть хамство, пренебрежение, оскорбления со стороны приемного ребенка было невыносимо. Она сумела справиться со своими эмоциями, в том числе и благодаря священнику. Она договорилась с девочкой о том, что она доживет у них до 18 лет, хоть и не будет считать родителями. Со временем ситуация сгладилась.

Знаю и другой пример. Отчаявшаяся приемная мать обратилась к священнику, и он, выслушав, посоветовал вернуть ребенка в детский дом, хотя она как раз искала поддержки именно в решении оставить его в семье. Ведь кто такие священнослужители? Они не обладают какими-то особыми знаниями о приемных семьях, в этом вопросе они фактически такие же обыватели, как и все вокруг. Хорошо, если у священника хватит житейской мудрости разобраться в ситуации и попробовать понять ребенка, но так бывает не всегда. Советы «терпи и молись» часто не работают, когда нервная система истощена до предела. Поэтому в сложной ситуации лучше все-таки искать специалистов «в теме».

— Несоответствие ожиданий реальности, наличие в семье кровных маленьких детей – какие еще факторы осложняют приемное родительство и могут спровоцировать возврат ребенка в детский дом?

— Бывает, что меняется состав семьи (например, случается развод или, наоборот, у одинокой мамы появляется новый мужчина), и приемный ребенок, не очень-то прижившийся в семье, оказывается серьезной проблемой. О том, чтобы сдать в детский дом своего ребенка, чаще всего люди не задумываются, а вот приемный, в силу своей проблемности и недостаточно прочной эмоциональной связи, подвергается такому риску.

Причиной возврата может стать и какое-то заболевание ребенка, о котором не было известно на момент приема в семью. Например, люди брали, как им казалось, здорового и беспроблемного малыша, а уже дома, в ходе проведения обследования, выяснилось, что у мальчика серьезный диагноз. Родители оказались к такому не готовы, испугались, что не справятся, и после вернули ребенка в детский дом.

— Врагу не пожелаешь принимать такое решение.

— Действительно, мир не черный и не белый, в нем множество оттенков. Незамужняя женщина, успешная, хорошо зарабатывающая, удочерила трехмесячную девочку – в народе это называется «для себя». Ушла в отпуск по уходу ребенком, занималась только малышкой. Постепенно стала замечать отставания в развитии. В год девочка не могла не только сидеть, но и удерживать головку, не развивалась умственно. Затем начались тяжелые припадки.

Время шло, мама заботилась о дочке, но здоровье малышки ухудшалось, диагноз был серьезный, требовалось постоянное наблюдение за состоянием и дыханием, 24 часа в сутки. Пришло время выходить на работу, надо было оплачивать съемную квартиру, лечение, лекарства, покупать ребенку все необходимое. Помочь маме было некому, она даже в магазин не могла выйти – больной дочери постоянно требовался присмотр. После долгих колебаний женщина решилась на разусыновление — теперь ребенок находится в больнице под наблюдением 24 часа в сутки, ее не выписывали домой. Решение далось приемной маме нелегко. Насколько я знаю, она до последних дней навещала ребенка.

Но бывает и так, что ребенка возвращают не из-за сложной жизненной ситуации, не из-за тяжелого диагноза, а из-за инфантильности приемных родителей и непонимания детской психологии. Однажды мне позвонила женщина: «Как мне вернуть ребенка в детский дом, чтобы для нас не было никаких юридических последствий, и мы смогли потом усыновить другого?»

http://ichef.bbci.co.uk/news/1024/media/images/70486000/jpg/_70486612_cryingthink149360080.jpg

Иногда приемные родители не понимают детской психологии. Фото — ichef.bbci.co.uk

Я была шокирована постановкой вопроса и стала уточнять детали. «У нас очень известная и обеспеченная семья, — было сказано мне, — у ребенка есть все самое лучшее, водитель, няня, гувернантка, а она, вы представляете, не хочет писать в прописи. Моя дочь в этом возрасте уже английский учила! А вчера вечером няня привела «это» ко мне перед сном пожелать спокойной ночи. А она зажала зубы и говорит «нет». Гены какой-то доярки! Это не наш уровень». Уточню, что на момент нашего разговора малышке было всего 3 года, она попала в эту семью младенцем, притом совершенно здоровым!

«Вписался в семью, а потом вдруг изнасиловал 4-летнюю кровную дочь»

— Такие случаи действительно шокируют. Но всегда ли в возврате виноваты приемные родители? Может, часть вины лежит и на детях, особенно когда речь идет о подростках? Одна приемная мама на условиях анонимности рассказывала мне о том, насколько сложной была адаптация ее 14-летнего приемного сына. Однажды он высунул в окно и удерживал на руках на высоте 10 этажа ее кровную двухлетнюю дочь… Малышка извивалась и кричала, а он улыбался.

— Дети не виноваты в том, что оказались заложниками той ситуации, в которую попали. Ненормальное поведение детей в ненормальной жизненной ситуации как раз нормально. Но, к сожалению, иногда возврат неизбежен, как вы выразились, «по вине детей». Такое бывает редко, но все же случается.

Недавно мне довелось общаться с приемной мамой, которая взяла в семью 14-летнего мальчика. Она «влюбилась» в него по фотографии, полгода ездила в детский дом, улаживала проблемы с документами, привязалась к нему и в итоге забрала. Мальчик вроде бы вписался в семью, все шло хорошо. А спустя месяц он вдруг изнасиловал их кровную 4-летнюю дочь!

«А что такого, — сказал подросток, — у нас в детдоме все так делали». Выяснилось это не сразу: мама заметила, что с дочкой что-то не так, но девочка долго ничего не рассказывала, так как была очень запугана. Оказалось, старший брат предложил ей «поиграть» и ничего не говорить маме, а то мама, дескать, ее накажет. Такие «игры» продолжались месяц. Мальчик приставал и к другим детям в семье (их четверо), но там до откровенного насилия не дошло. Когда об этом узнал папа, у него случился инсульт. Он однозначно сказал, что терпеть в своем доме насильника дочери не будет и не хочет его видеть к тому моменту, как вернется из больницы.

Вот как помочь этой семье? Живут они в маленьком сибирском поселке, затерянном в многих сотнях километров от крупных городов, никаких служб сопровождения приемных семей нет и в помине. Мама позвонила мне, я посоветовала ей обратиться по телефону к сильному психологу в Москве, который работает с темой сексуального насилия.

Психологи после консультаций коллегиально рекомендовали маме вернуть парня в детский дом, поскольку жертве насилия (то есть младшей дочери) нельзя постоянно находиться рядом с насильником, особенно в отсутствие возможности сопровождения семьи и психологической реабилитации ребенка. И надо сказать, что даже после этого, несмотря на однозначную позицию мужа и рекомендации психологов, мама сомневалась – оставить его в семье или вернуть… Из тех возвратов, о которых мне известно, это единственный, который лично я понимаю.

— То есть если приемные дети совершают какое-либо насилие в семьях, вы готовы оправдать родителей, возвращающих их в детские дома?

— Не совсем, тут очень тонкая грань. Приемные дети нередко отличаются повышенным уровнем агрессии, проявляют какое-либо насилие по отношению к другим членам семьи. Но это не повод возвращать их в детский дом, ведь в той системе координат, в которой они жили раньше, такое поведение было нормальным. Как выжить, к примеру, на улице, не будучи агрессивным? Вопрос в том, насколько готовы взрослые понять и принять поведение глубоко травмированного ребенка. Кто-то работает и с серьезным девиантным поведением, и с серьезными диагнозами, а кого-то настолько раздражает нежелание малышки писать в прописи, что он готов вернуть ее в детский дом.

«Очень тяжело жить и постоянно бояться: вернут или не вернут»

— Что переживает ребенок, вернувшись в детский дом из приемной семьи?

— Ребенок сначала потерял своих кровных родителей – они либо умерли, либо лишены родительских прав, либо бросили его. Это уже очень серьезная травма. Потом его берут приемные родители – ребенок привязывается к ним, учится любить, учится доверять. И вдруг они тоже его предают. Что чувствует ребенок? Он больше не в силах никого полюбить, привязаться к кому-то.

unnamed

Девочка, пережившая возврат в детдом из приемной семьи, написала письмо новой приемной маме.

Он словно говорит себе: «Я больше не буду привязываться, чтобы снова не быть преданным». В новой приемной семье начинаются провокации и истерики – ребенок неосознанно делает все, чтобы его опять вернули в детский дом. Потому что очень тяжело жить и постоянно бояться: вернут или не вернут. Пусть уже сразу вернут, думает ребенок. В детдоме спокойнее: не надо привыкать к новым родственникам, не надо жить в страхе перед неопределенностью.

— Может быть, детям, пережившим возврат, действительно не нужна семья? Зачем рисковать, ведь с новыми родителями тоже что-то может пойти не так? В некотором роде в детском доме действительно спокойнее?

— Семья нужна всем детям, это архиважно для нормального развития. А детям, пережившим предательство, семья нужна особенно. Но только очень ответственные родители — ресурсные опытные приемные семьи, которые с пониманием отнесутся ко всем возможным трудностям. Такие, чтобы ребенок чувствовал: они не предадут ни при каких обстоятельствах.

Увы, травмированные дети часто повторно попадают к родителям, которые не готовы к серьезным проблемам. Они просто не знают, что то, с чем им придется столкнуться, может оказаться пострашнее иных психиатрических диагнозов. Ребенок ведь выглядит милым и симпатичным – на первый взгляд не видно, насколько сильно он травмирован. Между тем у него совершенно нет опыта выстраивания нормальных человеческих отношений. Попав в семью, ребенок часто дает откат назад, как бы возвращается в детство. Пятилетние дети могут, например, начать сосать палец, раскачиваться перед сном. И постоянно провоцировать своих новых родителей, проверяя их на прочность. Поэтому нередки случаи, когда ребенка возвращают снова и снова. Это очень страшно.

«Приемные родители не рассчитывают свои силы…»

— В волонтерской среде вектор общественного мнения всегда направлен на однозначное осуждение приемных родителей, которые возвращают детей в детские дома. Про них говорят: «Наигрались и вернули, как котенка». А ведь бывает, что люди просто оказались в невероятно сложной жизненной ситуации. Разве можно, например, осудить маму, которая возвращает в детдом приемного ребенка, потому что его поведение систематически угрожает жизни ее кровного сына? Может, всем нам надо стараться проявить больше понимания и по отношению к приемным родителям тоже?

Читать далее Елена Мачинская: «Возврат из приемной семьи в детский дом – это ад в душе ребенка»

Елена Мачинская: «То, что происходит с ребенком при повторной травме, действительно, страшно» 

Исповедь приемной мамы о возврате 7-летнего мальчика в детский дом — «Я не боюсь признаться в том, что мне не жаль этого ребенка», — опубликованная 14 августа 2017 года, вызвала шквал комментариев. Мнения разделились: одни сочувствовали героине статьи и защищали ее, другие обвиняли, третьи ставили под сомнение институт приемной семьи… Специально для сайта фонда «Измени одну жизнь» Елена Мачинская, психолог, приемная мама проанализировала рассказ о неудачном опыте принятия ребенка в семью.

http://cdn.iz.ru/sites/default/files/styles/900x506/public/article-2017-05/8315ae8a19d930c934e73e7f61725c26.jpg?itok=qtLqHDfB

После того, как ребенок один раз пережил разлуку со значимым взрослым, он может испытывать последствия травмы всю жизнь. Фото — ТАСС/Вячеслав Прокофьев.

 

В первую очередь, мне хочется поблагодарить автора рассказа за то, что она не побоялась открыть нам свои чувства. Благодаря этому смелому поступку в Интернете возник серьезный резонанс и обсуждение давно назревшей проблемы, когда приемные родители отказываются от обязанностей по воспитанию приемных детей. Описанный в письме сценарий и последовавшая за ним полемика довольно типичны для всех отказов, поэтому на примере данного случая разберем стандартные ошибки приемных родителей и пути решения возникающих проблем.

Для начала давайте попробуем разобраться, кто он такой — приемный ребенок?

Только нелегкий жизненный опыт может привести ребенка в детский дом. Такой опыт называется травмой. Чаще всего дети, оставшиеся без попечения родителей, — жертвы насилия и пренебрежения со стороны взрослых. Когда базовые потребности ребенка не удовлетворяются, или он подвергается насилию, миндалевидное тело, которое отвечает за страх, высылает импульс к мозговому стволу, который сразу же приступает к реализации защитных действий побега или борьбы.

Если это происходит часто, уровень гормонов стресса в организме растет. Вследствие этого гиппокамп работает неэффективно, поступающая информация усваивается плохо, некоторые области мозга перестают развиваться. В особо тяжелых случаях развивается ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), (РРП) реактивное расстройство привязанности, появляются фобии, неврозы, тики, расстройства пищевого поведения и другое.

Травмированные дети могут быть агрессивны или замкнуты, могут не знать о том, что такое сочувствие, не уметь выражать свои нужды. В школе им тяжело учиться и заводить друзей. В приемной семье такому ребенку потребуется длительный период реабилитации, чтобы мозг научился работать правильно.

Чтобы помочь ребенку адаптироваться в новой семье и научиться доверять взрослым, потребуются особенный профессиональный подход, навыки и терпение. К счастью, мозг ребенка нейропластичен, и при бережном, внимательном и терпеливом отношении близких ребенок постепенно поправляется. Этот период называется адаптацией. У каждого ребенка он разный, и может занимать от нескольких месяцев до нескольких лет.

Поэтому агрессивное, «неправильное» поведение травмированного ребенка не только понятно, но ожидаемо и оправдано с точки зрения нейропсихологии. Неестественное поведение в неестественной ситуации – естественно. На первых порах травмированный ребенок может вести себя правильно, он присматривается, оценивает ситуацию, он напряжен и может какое-то время контролировать свои действия. Поэтому гостевой период, на котором настаивает автор – чаще всего не показателен и превращается в медовый месяц.

«Передышка» — это проект благотворительного фонда «Измени одну жизнь», созданный для поддержки опекунских семей и семей усыновителей. Он направлен на профилактику эмоционального выгорания приемных родителей и кризисных ситуаций в семье, а также на предотвращение вторичных отказов от приемных детей.

Как только ребенок начинает доверять семье и расслабляется, его глубинные страхи и убеждения выходят наружу. К этому должен быть готов любой замещающий родитель, основам работы с травмой должны обучать в ШПР. Боюсь, что для автора письма это обучение было формальным, потому как допущены грубейшие ошибки, которые должен знать любой кандидат. Попробуем разобрать некоторые из них.

Первая и основная, ставшая камнем преткновения ошибка была допущена изначально – нельзя сразу селить еще чужого, да еще и травмированного ребенка в одну комнату с соперниками за родительскую любовь, особенно с теми, кто слабее и не сможет за себя постоять.

Вторая ошибка: зная, что травмированный ребенок может быть агрессивным или проявлять аутоагрессию, нельзя оставлять его с другими детьми без присмотра, а также давать или оставлять на видных местах ножницы, ножи, таблетки, лезвия и прочие опасные предметы. Лично я настоятельно рекомендую всем потенциальным родителям не надеяться на «авось пронесет», и подготовиться к приходу приемного ребенка: купить сейф, вставить замочки в мебель, где хранятся ценные и опасные вещи.

Многим кажется это диким и чрезмерным. Однако никто ведь не додумается оставить человеку, склонному к суициду, переживающему потерю близких людей, заряженный пистолет в комнате? Пусть лучше окажется, что вы — «пере», чем «недо».

Беды не произойдет, если не перебегать дорогу на красный свет, даже если перед вами перебежали двадцать человек, и все остались живы. Кроме того, даже самый простой и дешевый сейф или замок на ящике защитит не только от попадания в руки ребенка ножа или яда, но и от воровства, которое тоже часто случается.

Последовавший закономерный гнев родителей лишь подливает масла в огонь, ребенок ощущает страх и тревогу с новой силой, его гормоны стресса снова растут, и мозг опять и опять включает программу «борьбы». Замкнутый круг.

Следующая ошибка. Настоятельно не рекомендуется ребенку устраивать развлечения, шарики, подарки, походы в кино, детские городки и кафе в первые недели пребывания в доме. Переезд, новая семья, новые правила – это тяжелый стресс и перегрузка нервной системы для любого человека. У ребенка и так масса эмоций, с которыми не то что травмированная детская психика не способна справиться, но и не каждый взрослый такое выдержит.

И вот тут еще добавлять эмоций и впечатлений, чтобы добиться улыбки, мягко говоря, несколько неправильно. Может, не очень корректное сравнение, но это как человеку в состоянии агонии пригласить клоунов с собачками. Только тишина, режим, покой, уют и ощущение безопасности – то, что человеку требуется после тяжелой травмы.

Нет возможности описать, как сильно повторный отказ сказывается на психике ребенка. После того, как ребенок один раз пережил разлуку со значимым взрослым, он может испытывать последствия травмы всю жизнь. А то, что происходит с ребенком при повторной травме, действительно, страшно. Часто таким детям в сотни раз сложнее поверить очередным родителям, и там, где, как в нашем случае, процесс адаптации занял бы, возможно, полгода, в следующий раз потребуется работать с ребенком не один год.

Именно поэтому так важно при отказе приемной семьи от обязанностей опекуна экстренно искать ребенку профессиональную семью, хорошо знакомую с адаптацией детей, переживших повторную травму сиротства, не допуская даже возможности отправки ребенка в детский дом. К сожалению, таких профессиональных родителей очень мало, и в основном они все живут в Москве и других крупных городах, так как именно там есть возможность подготовить таких родителей и обеспечить им хорошее сопровождение.

Большой трагедией стало решение Москвы и некоторых других регионов — запретить брать региональных детей в приемные семьи. Фактически это лишило возможности устроить таких детей и дать им возможность вырасти и стать полноценными членом общества.

Читать далее Елена Мачинская: «То, что происходит с ребенком при повторной травме, действительно, страшно» 

ПОСТ-НАПОМИНАЛКА И ПРОСЬБА ПОМОЧЬ

12.07.17 Друзья! Напоминаю тем, кто имеет сложности какого-либо плана с переводом помощи детям на расчетный счет нашего Тепло наших рук, благотворительный детский фонд или тем, для кого важна #Анонимность помощи. Вы можете положить вашу ПОСИЛЬНУЮ ПОМОЩЬ в два официальных ящика Тепло наших рук, благотворительный детский фонд, которые находятся по адресам: Читать далее ПОСТ-НАПОМИНАЛКА И ПРОСЬБА ПОМОЧЬ

размышления про отчетность о получаемой помощи со стороны детских домов

26.06.17 Дорогие Друзья! Давным давно хочу написать этот пост :) как вы знаете, у нас в Тепло наших рук, благотворительный детский фонд есть правило, которое также прописано в Договоре пожертвования имущества, который заключает наш фонд с детскими домами, о том, что за любую оказанную помощь Детское учреждение обязано отчитаться следующими документами:
1. акт приема с печатью и подписью учреждения
2. фотоотчет о том, как дети используют подаренное нами благо
3. если подарок дороже 3000 р. то учреждение обязуется предоставить бух.справку о постановке ДАРа на баланс.
 
И все учреждения в курсе, что если отчетность должным образом не предоставлена, то оказание помощи в виде товаров прекращается, мы продолжаем помогать детям услугами (например, можем оплатить аренду автобуса для экскурсии, провести мастер-класс или продолжатся занятия с репетитором, можем найти и оплатить сиделку), но ТМЦ, которые дарятся и остаются на территории детского дома — мы прекращаем отгружать, пока детское учреждение не исправит ситуацию и не предоставит соответствующую отчетность. Потому что у меня возникают сомнения, что если нет времени два раза нажать на кнопку и сфотать как дети едят яблоки, а будет ли время у сотрудников вообще донести до наших детей эти яблоки…
 

Читать далее размышления про отчетность о получаемой помощи со стороны детских домов

Когда даже ангелы плачут

- Привет! Пожалуйста, не клади трубку!
— Что тебе нужно? У меня нет времени на твою болтовню, давай быстрее!
— Я сегодня была у врача…
— Ну и что он тебе сказал?
— Беременность подтвердилась, уже 4й месяц.
— А я тебе чем могу помочь? Мне проблемы не нужны, избавляйся!
— Сказали поздно уже. Что мне делать?
— Забыть мой телефон!

Читать далее Когда даже ангелы плачут

Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Почему подросткам непросто «волонтерить с сиротами», рассказывает психолог фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Инна Пасечник. Кажется, и для взрослых волонтеров информация будет небесполезна

a1206e5ac0c5t (1)

Спасая мир – не покалечься

— В широком сознании бытует мнение, что волонтер от своей деятельности должен получать огромное удовольствие, что эта работа окрыляет. Почему здесь начинаются разговоры о психологической безопасности, супервизии и прочее?

— Наверное, нужно сразу сузить тему, потому что истории бывают разные. Одно дело, когда волонтер, скажем, едет восстанавливать монастырь. Другое, — когда происходит общение с людьми, конкретно – детьми. То, о чем я буду говорить, основано именно на опыте нашего фонда, а мы много занимаемся как раз волонтерством и сопровождением волонтеров.

Да, волонтер идет «нести добро», но, если он при этом не подготовлен, добро оборачивается злом для всех – и для него самого, и для тех, кому он намеревался это добро причинить. И, если говорить совсем конкретно о помощи детям-сиротам в сиротских учреждениях, вопрос о подготовке волонтера стоит особенно остро.

Дети из детдомов имеют очень непростую историю жизни. Она откладывает сильный отпечаток на то, как они формируются эмоционально и психически. Причем под «эмоциональным» я имею в виду конкретно эмоциональные трудности, а под «психическим» — познавательное развитие и особенности коммуникации. Если все это не учитывать, травмироваться можно уже от самой первой картины, которую ты увидишь.

Например, вдруг выясняется, что ребенок, которому биологически – двенадцать лет, интеллектуально развит лет на шесть, а эмоционально – вообще непонятно, на какой возраст, потому что у него еще куча всяких травматических проявлений. Уже это рассогласование ожидаемого и реального может травмировать неподготовленного волонтера. Кроме того,

поведение со стороны детей-сирот в отношении волонтеров бывает агрессивным. Они могут жестко отвергать, либо использовать и манипулировать; встречаются и кражи вещей у волонтеров.

Все это происходит не потому, что они кому-то желают зла. Просто, если до детдома они были в неблагополучной среде, то, естественно, научились вести себя так, чтобы в этой среде выжить. Они не делают скидку на то, что обстоятельства поменялись, что эти люди хотят добра.

Провокационное поведение – это вообще беда, с которой часто сталкиваются волонтеры. К нему не подготовлены даже взрослые, но у них хотя бы есть жизненный опыт – ресурс, на который они могут опереться. Человека же совсем «свеженького», с «розовым» взглядом на мир столкновение с такой действительностью может просто разрушить.

Больше всего любой ребенок хочет в семью, поэтому любой волонтер очень быстро услышит вопросы: «А когда ты возьмешь меня к себе?» «Ты будешь меня усыновлять?» «Где моя мама?»

От них даже опытный волонтер часто испытывает душевное волнение.

И здесь мы сталкиваемся с необходимостью супервизии, потому что люди начинают думать о том, что этого ребенка надо срочно взять к себе, не имея при этом ни условий, ни моральных сил для усыновления или опеки.

0_cf904_991a117d_xl

Резонанс вместо отстройки

— Какие психологические проблемы могут обостриться, если в качестве волонтеров приходят подростки?

— Волонтер, который приезжает в сиротское учреждение, должен быть личностно устойчив: должен помнить, кто он, каковы его моральные принципы, и зачем он сюда пришел. Профессиональной позицией волонтера относительно тех детей, к которым он пришел, должно быть состояние старшего друга, который что-то знает об этой жизни, и при этом достаточно тепло общается с ребенком.

Именно профессиональная позиция позволяет не вестись на провокационное поведение детдомовца – вспышки агрессии, резкое отвержение, когда ребенок вдруг перестает общаться.

Именно она позволяет не сбиваться на то, что сейчас волонтер дать ребенку не готов – например, усыновить. Отсюда следует, что волонтер должен быть зрелой личностью.

Подростковый возраст характеризуется тем, что молодой человек ищет себя в этой жизни, расставляет свои приоритеты, у него еще не созрела ценностная иерархия, и это нормально. Но, когда мы говорим с подростками, все время сталкиваемся с тем, что они сверяются с реальностью: его представления о мире соответствуют реальности или нет?

Когда такой неустоявшийся подросток приходит к эмоционально еще более шатким, его неустоявшиеся представления начинают рушиться.

В худшем варианте это может обернуться дурной компанией. В менее жестком случае подросток выходит из такого контакта абсолютно дезориентированным: он не знает, где правда, а где – ложь, что хорошо, а что – плохо.

В результате может получиться такой воинствующий субъект, который будет действовать по принципу «куда шатнет»: может начать злоупотреблять вредными веществами, может пойти защищать всех от несправедливого мира. Например,

в самом детском доме подросток-волонтер может начать вести какие-то жесткие переговоры с администрацией, органами власти, чего-то «добиваться», «реформировать».

Чтобы не было: стенка на стенку

04-10-web_2131a

 — Как этого избежать? Значит ли это, что подростков нельзя привлекать к «контактным» видам волонтерства?

— Я бы не утверждала этого так категорично. Но, во-первых, для подростков нужно проводить обучение. Они должны понимать, с кем они имеют дело; даже если они этого сходу до конца не поймут, то будут хоть сколько-то предупреждены. Это должно быть серьезное обучение, в ходе которого подросткам разъясняют смысл термина «нарушение привязанности» и основных механизмов, из-за которых эти дети сформировались именно так и так себя ведут. Второе:

у подростков-волонтеров обязательно должен быть взрослый сопровождающий.

Это такие устойчивые взрослые люди, которые будут следить за тем, что происходит. Если в какой-то момент они увидят, что что-то пошло не так, то будут просто выцеплять юного волонтера, приводить его в чувство или, например, временно выводить из процесса, пока тот не восстановится.

При этом у юных волонтеров не должно быть покровительственной позиции по отношению к подросткам-сиротам.

Верная позиция — не «наставничество», а «создание здоровой среды сверстников».

Можно устраивать общение подростков с детьми помладше. При этом не будет, по крайней мере, такого дурного влияния, о котором мы говорили выше. Это будут, скорее, старшие дети, которые умеют играть с младшими. Пожалуй, этот способ общения – более здоровый, при нем будет меньше контактов одного несформировавшегося мира с другим.

— А насколько это корректно делать на территории детдома? Мы ведь сейчас фактически вывозим волонтеров на «чужую территорию» и ждем, что они начнут демонстрировать там «правила игры».

— Думаю, если это младшие дети, то встречу можно устраивать на территории детского дома. При взаимодействии с подростками, лучше, если обитатели сиротских учреждений тоже вынуты из своей среды. Можно это делать на какой-нибудь нейтральной территории – например, футбольный матч. Причем со смешанными командами, чтобы это не было стенка на стенку: «домашние против детдомовцев».

Но даже в случаях, когда мы старших отправляем к младшим, волонтеров надо обучать. И еще очень важно, чтобы это были стабильные команды, которые приезжают регулярно. Однократный «праздничный» заезд ничего не даст, а может даже и ухудшить ситуацию – потому что мы ничего не сделали, чтобы показать: в этом мире существуют стабильные люди. Единоразово устроенный праздник только укрепит детдомовца в позиции иждивения.

Отбор волонтеров

01-2-web_49518

— Бывают ли люди такого склада, которых даже в ситуацию «старшие к младшим» возить не стоит?

— Сейчас все организации, которые работают с волонтерами, ездящими в детские дома, отбор проводят очень тщательно. С одной стороны, чтобы устанавливать контакт с незнакомыми людьми, нужны хорошие коммуникативные навыки, но в то же время нужна устойчивость: достаточная уверенность в себе, четкая жизненная позиция, достаточная устойчивость к стрессу.

Я везде говорю «достаточная», потому что понятно: идеала нет. Но в любом случае

это не должен быть мечущийся невротик, который сам страдает по любому поводу, никак не может отстроить свою жизнь, понять, что хорошо и что плохо, который сам переживал, например, ситуации травли в школе.

Таких людей, особенно со свежими, непроработанными жизненными травмами, среди волонтеров быть не должно.

— Но ведь люди, вышедшие живыми из травли, как раз наиболее эмпатичны. Они всем сочувствуют, потому что сами побывали в этой шкуре. А тут выясняется, что из волонтеров их надо гнать.

— Бывает два типа людей, которые вышли из травли. Один – про который говорите вы. И тогда речь идет о том, что опыт травли пережит, интегрирован и человек должен снова почувствовать свою значимость. Потому что если он будет кому-то неконтролируемо сочувствовать, то попросту не сможет отстоять свои границы.

Увы, поскольку дети из детдомов – асы в манипуляции и «разведении» мирного населения на свои блага, то у травматика больше опасности быть использованным.

d1e6a1ac27fd0d4e55e1c11cd2ee5cb0

Он будет приносить им свои деньги, покупать телефоны, они будут рассказывать ему, что голодают. Они «поимеют» его не только эмоционально, но и материально, просто разорят.

И делать это они будут не потому, что они – негодяи; просто в их системе мира это – нормально: на всякие блага они пробуют развести каждого вновь пришедшего. И опыт того, что приезжают разные люди, задаривают их подарками, а потом исчезают, у них распространен.

Другие люди, которые выходят из травли живыми, напротив, становятся очень черствыми. Они могут быть склонны добиваться власти за счет других. И тогда он едет в детский дом доказать свою крутизну. Но это совершенно не нужно детям, которые и так неважно учатся в школе и получают мало любви.

Если придет очередной нарцисс и будет за их счет самоутверждаться, пользы им это не принесет.

А поскольку в детском доме вполне могут найтись «бóрзые» подростки, этому нарциссу очень быстро покажут, кто тут главный.

О великой и чистой любви

dsc_3955

— Еще сложный вопрос: что делать, если между волонтером и детдомовцем возникают романтические отношения?

— Это очень сложно. Основная особенность подросткового возраста – это переживание романтической влюбленности, и ради нее подростки готовы на всякие безумства. Причем дети из хороших семей, как правило, менее осведомлены о сексуальной стороне жизни, менее подготовлены к взрослым половым контактам. Грубо говоря, девочка из детского дома гораздо больше знает о сексуальной стороне жизни, пусть даже и в извращенной форме.

— Ну, у нее, как минимум, было время этим интересоваться, а если у подростка четыре репетитора в неделю, у него контакт с собственным телом-то иногда нарушен…

— Вот и представьте, что происходит с восемнадцатилетним мальчиком-ботаном, когда он встречается с четырнадцати- или пятнадцатилетней барышней из детдома, которая пышет здоровьем.

Тут на самом деле возможен «срыв крыши», после которого ситуация станет неконтролируемой. И вполне возможны кошмарные истории вплоть до побегов. Не говоря уже о том, что, если парню восемнадцать, у него вообще-то есть юридическая ответственность. Не будем фантазировать, но как психолог я сталкивалась с очень разными историями на эту тему. Потому так обязательна супервизия.

Работа после визита: супервизия и телефонные контакты

DSC_7305

— Даже опытных волонтеров мы часто собираем в супервизорские группы, особенно после первых поездок. И конечно нужен опытный человек, чтобы пообщаться с новенькими.

В базовых курсах волонтеров знакомят с «теоретической» частью, но после детдома мы снова проходимся по тем же вопросам: что делать, если ребенок спрашивает: «Когда ты возьмешь меня домой?» и так далее. И приходится обратно этих волонтеров отстраивать, чтобы они могли держать границы общения с ребенком.

— Что делать с контактами после поездки? Все же обмениваются телефонами. С одной стороны, хорошо. С другой, надо ли этот момент контролировать?

— То, что дети начинают потом звонить, — это нормально. Но волонтеру неплохо бы заранее понимать свой временной ресурс. То есть, если я, например, не могу общаться в течение недели, лучше об этом прямо сказать сразу, чем бесконечно скидывать эти звонки. И эта договоренность должна быть установлена с самого начала. Второй момент:

волонтер должен быть готов к тому, что ребенок из детского дома может звонить и рассказывать, какая у него ужасная жизнь, и как ему срочно нужны деньги.

Когда ты находишься с человеком рядом, то можешь как-то соотнести рассказы с окружающей обстановкой. А по телефону очень хочется сразу бежать и спасать.

И здесь опять бывают всякие необдуманные истории, когда волонтер начинает призывать милицию, администрацию детского дома, а потом выясняется, что ребенок все придумал.

Опять же, по телефону проще разводить на деньги, потому что «позвонила кровная мама, а я не могу перезвонить…» И волонтер должен очень четко понимать, что любая денежная помощь в этой ситуации вредна.

Для того, чтобы уменьшить опасность от таких ситуаций, с волонтером неплохо бы даже заключать договор, в котором заранее проговаривать:

сколько времени он готов тратить на волонтерскую помощь, что он должен посещать детский дом регулярно. Что во всяких резких ситуациях он, прежде всего, обращается к супервизору.

Но на самом деле звонки из детского дома – это прекрасно. Потому что в идеале так волонтеры становятся наставниками. А наша задача – обеспечить ребенка контактами, на которые он мог бы опираться после того, как выпустится из детского дома. Чтобы у этого ребенка был телефон человека, которому можно позвонить и спросить, что делать в той или иной ситуации.

Оформляем волонтерскую поездку – юридически и структурно

4-10

— Как волонтерская работа оформляется юридически?

— Мы стараемся сотрудничать с людьми, достигшими совершеннолетия. Только в этот момент человек способен нести полную юридическую ответственность, а значит, мы предполагаем, что он может отвечать за свои действия в широком смысле слова.

Но вообще тот договор, который мы заключаем, имеет не столько юридическое, сколько человеческое значение.

Когда подписывается некий документ, ты начинаешь понимать, что занимаешься серьезным делом.

Если же мы берем несовершеннолетнего волонтера, то автоматически есть старший, который в этой ситуации несет ответственность за него и за всю ситуацию, поскольку мы как фонд еще за одного ребенка отвечать не готовы. При этом супервизор, вывозящий группу, очень похож, например, на учителя, вывозящего класс на экскурсию. Учитель же несет ответственность за детей и за всякие происшествия с группой.

— Как велики обычно выезжающие группы и на сколько людей приходится супервизор?

— Думаю, одного взрослого примерно на шесть вменяемых и сознательных подростков. Это – тот формат, когда при условиях хорошего контакта можно более-менее за всеми уследить. Хотя, конечно, если волонтер едет в детдом с целью совершить какую-нибудь глупость, он совершит ее независимо от пригляда.

Плюс – это тот размер группы, с которым потом можно за пару часов обсудить все, что было, собрать обратную связь и, при необходимости, вправить мозги. То есть, возить двадцать неконтролируемых подростков в детдом – смерти подобно. Пятнадцать – тоже много. П вот шесть – проверенное оптимальное число.

Читать далее Юный волонтер в детском доме: техника безопасности

Зачем нужно сопровождение приемной семьи

23.03.2017 Людмила Петрановская: «Сопровождение приемной семьи может стать зоной общественного согласия».

В начале этого года проблемы приемных семей стали одной из наиболее обсуждаемых в СМИ и соцсетях тем. После грубого, совершенного с многочисленными нарушениями отобрания детей у опытной приемной мамы Светланы Дель начались горячие споры о том, должно ли государство вмешиваться в жизнь семьи, и если да, то когда и как.

Между тем, специалисты давно утверждают, что семьям с приемными детьми нужно сопровождение, потому что самые разные проблемы могут возникнуть даже у опытных приемных семей. Что подразумевается под этим сопровождением? Для всех ли семей с приемными детьми оно необходимо? Как его организовать, чтобы защитить права детей и при этом не нарушить право семьи на частную жизнь? Об этом мы решили подробно поговорить с Людмилой Петрановской, известным семейным психологом, специалистом по детско-родительским отношениям, основательницей Института развития семейного устройства.

Читать далее Зачем нужно сопровождение приемной семьи